— За прошедшие месяцы я много времени уделяла изучению этого мира, — сказала Йен. — И у меня есть одна гипотеза, доказать или опровергнуть которую мне не удалось.
— Что это значит?
— Это значит, что я не могу утверждать наверняка, но, возможно, — и многое на это указывает, — здесь время идёт быстрее чем в нашем мире.
— Насколько? — Он резко наклонился вперёд, не обращая внимания на боль в боку.
— Я не знаю, Геральт. Я не могу сравнить, понимаешь?
Ведьмак лёг обратно, но как только его голова коснулась подушки, он вновь дёрнулся, будто пронзённый. В каком-то смысле так и было.
— Брэен, похоже, вошёл в корчму всего через пару минут после нашего исчезновения. Но на этой стороне, в том переулке он не появился. Если бы время шло одинаково, мы бы его увидели, так?
— Возможно. Не думаю, что он мог попасть сюда через другое место… Но всё равно, Геральт, это слабое доказательство.
— Лучше, чем никакого.
Йеннифэр промолчала, а ведьмак, вдруг преисполненный надежды, пытался подсчитать разницу во времени. «Когда я встретился с Драго, он уже знал о ведьмаках, хоть и весьма поверхностно. Сколько тогда было месяцев? Четыре, пять? Если пять минут нашего мира равняются пяти месяцам этого… Нет, слишком много. Если охотники знали о нас, значит Брэен успел не только к ним прийти, но и подняться до самой верхушки, заслужить доверие… На это нужно время. Скажем, он появился три месяца спустя после нас. Пять минут — три месяца. Может, меньше, но точно не больше. — Тут Геральт заметил, как внимательно Йен на него смотрит. Чародейка, несомненно, следила за ходом его мыслей и не собиралась мешать. — Значит, если здесь прошёл почти год, то там… максимум минут двадцать. Цири, может, просто ещё не пришла в сознание».
— Даже если всё так и есть, — а говорить с уверенностью мы не можем, — Цири точно так же может не прийти в себя и в следующие двадцать минут, — это ещё год. А может, она очнётся только через час. Через несколько часов. Через несколько суток. — В этот момент где-то внизу зародился мелодичный звонок, который стремительно прокатился по всему зданию, оповещая о прибывшем госте. Йеннифэр жестом успокоила напрягшегося ведьмака. — Спокойно. Это Лютик. Хотя он сильно взволнован. — Перед тем, как выйти из комнаты, она обернулась и сказала: — Не в наших силах помочь Цири, Геральт. Так что просто не думай об этом.
Ведьмак смотрел ей вслед, твёрдо зная, что Йен вернётся через пару минут, а сам вспоминал, как год назад она покидала тот переулок, а он даже не был уверен, увидятся ли они когда-нибудь снова. И вот — встреча. Спасение жизни, волнующие разговоры, вновь разгорающиеся чувства — и ни слова о размолвке и вине Геральта. Йеннифэр предпочла не думать об этом, так же, как и о Цири?
Геральт во второй раз откинул одеяло и сел. Чувствовал он себя прекрасно. Конечно, лёгкая боль в области ранения присутствовала и при резких движениях она заметно усиливалась, но в остальном ведьмак был здоров и полон сил. Слава магии.
Этажом ниже открылась дверь, и тут же послышались неразборчивые трели Лютика. Тут Йеннифэр что-то вбросила в этот суматошный поток, два слова, — и поэт заткнулся, а затем его топот загрохотал повсюду. Через пять секунд он был в комнате.
— Геральт!
— Да, я жив, я в порядке, можешь не волнова…
— Они у нас дома, Геральт!
— Кто? — опешил ведьмак и в тот же момент сам догадался.
— Да охотники эти! Там же мои вещи! Мои черновики! И… О нет… — Лютик вдруг побледнел.
— Что? — спросил Геральт, ожидая худшего.
— Я же не вышел из социальной сети…
— Лютик.
— Мои переписки…
— Лютик!
— И фотографии…
В комнату вернулась Йеннифэр со стопкой одежды в руках.
— Держи. — Она протянула вещи Геральту. — Всё остальное было пропитано грязью и кровью, пришлось выбросить. Что с Лютиком?
Поэт смотрел в стену и беззвучно шевелил губами, видимо, подсчитывая виртуальные потери.
— Серьёзная психологическая травма. Дай ему время.
Тёмные джинсы и простая белая рубашка идеально подошли ведьмаку, словно только его и дожидались. Геральт не стал дальше развивать эту мысль, опасаясь, что Йен может её подсмотреть, и сосредоточился на закатывании рукавов.
— Давай по порядку, — обратился он к чародейке, которая вернулась на стул. — Ты дождалась Лютика и перенесла нас сюда, к себе домой? Это ведь твой дом?
— Да. — Йен перевела взгляд на поэта, который всё ещё стоял в дверях. — От него тогда было сложно добиться точных объяснений того, где вы живёте, а телепортироваться втроём наугад очень рискованно, так что я решила отправиться домой.
— А ночь мы провели здесь.
— И утром Лютик решил вернуться.
— И что ты там увидел? — обратился Геральт к другу.
Поэт вздохнул. Поэт закрыл глаза и вздохнул ещё раз. Поэт сел на край кровати.
— Фургон, — грустно ответил он. — Людей у входа в подъезд. — Тут в его голос вкралось самодовольство. — Я, конечно, сообразил, что происходит, и прошёл мимо. И следил, чтобы хвоста не было.
— Но с чего ты взял, что это именно охотники?
