— Кроме того, никто не знает, что она — чародейка. — Поэт повысил голос, не давая Геральту себя перебить. — Представляешь, как она рисковала, телепортируясь к тебе, в самое сердце побоища? Да если бы её просто заметил кто-нибудь в таком районе — поползли бы неприятные слухи. А тут ещё и такие фокусы! — Лютик перевёл дыхание и сразу же продолжил, видимо, опасаясь, что ведьмак снова что-то скажет. — И теперь ты просишь её ворваться в крупнейшую организацию этого города, демонстрируя направо и налево свои способности. Понимаешь? Это нам с тобой терять нечего, а ей — ещё как есть. Йен не пойдёт на это. Даже ради тебя.
Пока все они разговаривали, спорили, слушали, молчали, наступил разгар дня. Через балкон можно было разглядеть зелень небольшого парка и голубизну чистого, прозрачного неба. Но хорошая погода не вызывала отклик в душе ведьмака.
— Геральт? — позвал поэт, обеспокоенный долгим молчанием.
— Я слышал тебя, Лютик. Слышал и понял. — Его зрачки, превратившиеся в две узкие, еле заметные ниточки, были направлены в сторону солнца. — Оставишь меня на пару часов?
— Оставлю?.. А-а-а-а… Э-э, да, конечно. Зови, если что-то понадобится, я буду… тут… где-нибудь.
Лютик закрыл дверь в совершенном смятении, которое проступало на его лице подобно чернильному пятну, расползающимся по бумаге. Геральт это пятно не заметил.
Он думал о том, каким образом действовать, какие слова подобрать, чтобы уговорить Йен; да, конечно, он прекрасно понимал ситуацию чародейки, но чего стоит её положение против судьбы целого мира? Разве она сможет отказать? «А если и откажет, — размышлял Геральт, вновь устраиваясь на подушке, — мне стоит задуматься о том, как справиться одному».
И он задумался. Попытался представить один вариант — не получилось, представил другой — и отмёл его. Ему на ум приходили и другие идеи, но каждая новая казалась слабее и глупее предыдущей. В конце концов представляемые им исходы потеряли всякую реалистичность, потеряли осмысленность, стали больше походить на фантазию, нежели на настоящий план. Геральт засыпал. И какая-то его часть этому не сопротивлялась. Та часть, которая хотела забыться, понадеявшись, что всё разрешится само собой. Та, которая понимала, что без помощи Йеннифэр у него нет ни шанса на победу.
***
В этот раз Геральту приснилась не корчма, а Лютик, неистово трясущий его за плечо и орущий что-то про предательство чародейки. Ведьмак как мог отбивался от поэта, ведь это же просто бессмысленно, ну почему он сам не понимает, что Йен можно верить, глупый Лютик, глупый сон…
— Да чёрт тебя возьми, Геральт! — воскликнул поэт и влепил своему другу звонкую пощёчину, от которой тот наконец проснулся.
— Какого…
— Йен идёт сюда вместе с охотником, слышишь! Вставай, ну же!
Геральт рывком сел на кровати, проигнорировав вспышку в боку.
— Ты уверен?
— Да. Да! Быстрее!
Ведьмак вскочил, бросился к выходу. Вдвоём они пересекли коридор и начали спуск по лестнице, каждая ступенька на которой будто бы вызывала электрический разряд, отдающийся в ране Геральта.
— Я сидел в комнате напротив, там окна выходят на другую сторону, — тараторил Лютик. — Они только подходили к дому. Йен и ещё кто-то, но точно в форме охотника, точно! Слишком много я их видел за последние дни… Они уже, наверное, подходят к дверям…
Друзья оказались в обширной прихожей, плавно переходящей в гостиную. Большую часть помещения занимали диван и кресла, поставленные друг напротив друга. Между ними находился стеклянный столик. Вся мебель соответствовала уже привычному стилю: гармония между чёрным и белым.
Геральт только сейчас заметил, насколько в доме стало темнее. День определённо подходил к своему закату.
Лютик потянул ведьмака в сторону коридора, ведущего куда-то в глубь дома.
— Геральт, давай, — сказал он. — Тут есть ещё один выход, нужно успеть уйти до того, как…
— Я никуда не пойду.
— Да о чём ты вообще? — с отчаянием спросил поэт.
Геральт не ответил.
Замок мягко щёлкнул, и входная дверь открылась. Первой уверенно вошла чародейка, встретилась взглядом с ведьмаком, ни капли не удивлённая его присутствию. Вторым внутри оказался её спутник.
Йеннифэр действительно привела охотника.
Но не врага.
— Геральт?
— Драго.
Мужчина, бывший командир группы, с которой ведьмак встретился осенью, изумлённо посмотрел на Йеннифэр, как бы надеясь услышать хоть какие-нибудь объяснения, но чародейка лишь улыбалась. Драго почти не изменился: разве что чуть прибавилось седины в тёмных волосах, да щёки покрыл лёгкий слой небритости.
— Так вы что, знакомы? — спросил Лютик, всё ещё поглядывая в сторону запасного выхода.
— Знакомы, — ответил ведьмак. — Драго, это Лютик, поэт. Лютик, это Драго, охотник, с которым мы прикончили лешего. Который перечислил деньги на твою карточку.
— А-а-а, помню-помню.
