Ведьмин камень полностью

– Это же шутка, да? Сын Ваала не может пользоваться пробирками с заклинаниями. Это абсурд!

Ласло обиженно засопел.

– Не все обладают таким могуществом, как вы.

Синьора продолжала разглядывать Ласло со смесью жалости и презрения.

– Вот и вторая загадка разгадана. А я все удивлялась, как мог один из Повелителей разрешить своему родному сыну работать в Обществе. Выкуп? ХА! Наверное, мне еще придется приплатить Ваалу за то, чтобы он избавил меня от твоего присутствия…

Несмотря на голос разума, Мэгги стало жаль Ласло. Бедняга сидел бы голый, если бы не этот халат, который ему выдали из милости, а красотка-демон и ее придурковатые прислужницы потешались над ним. Кто-то должен был за него заступиться. К несчастью, эта роль досталась Мэгги.

– Мы ничего не добились бы, если бы не Ласло, – заявила она.

Синьора оглядела ее с ног до головы.

– Я не согласна. Возможно, я поспешила, отказавшись от новой ученицы. Я вижу в тебе огромный потенциал. Но это мы обсудим в следующий раз. – И она снова посмотрела на Ласло. – Сейчас у нас есть дела поважнее. Либо я ошибаюсь и один из Волхвов находится не в Монголии, либо у тебя большие проблемы, о которых ты еще не догадываешься.

Ласло поник.

– Пожалуйста, только не это. У меня и так полно проблем.

Синьора поднялась с кресла.

– Не отчаивайся, Ласло, сын Ваала. Я давно живу на свете и по собственному опыту знаю, что большие проблемы иногда являются источником больших возможностей…

Синьора Белласкура пригласила Ласло и Дрейкфордов следовать за собой в башню, дверь которой выходила во двор. Близняшки не отставали от нее ни на шаг. В сооружении не было ничего примечательного – зубчатая башенка высотой примерно с шестиэтажный дом, увитая цветущими растениями. Синьора открыла ключом дверь и распахнула ее, потом оглянулась на гостей.

– Ну? – произнесла она. – Вы идете или нет?

Ласло, Мэгги и Комок вошли в башню, и синьора Белласкура сделала им знак подниматься по лестнице. Ласло был отнюдь не в восторге от такого поворота. У него болели колени, а заодно и все остальное. Эта чертова клетка-виселица оказалась очень тесной, а кроме того, ему не давали покоя воспоминания о перенесенном унижении. Наверное, Мэгги теперь будет его презирать. Не то чтобы она прежде особенно его уважала…

Карабкаясь вверх, он размышлял о теории Синьоры. Итак, Дрейкфорды чуть ли не с рождения впитывали магию Волхва, словно губки. Ласло сначала был шокирован, но не мог не признаться себе в том, что ему давно следовало бы прийти к аналогичному выводу. Вероятность того, что Комку при раздаче случайно достанутся две ядерные пробирки, была не просто мала – она была бесконечно мала. Уж кто-кто, а Ласло должен был это понять. На своем веку он применил сотни таких пробирок, и самым действенным, что ему попалось, был крайне недовольный хорек, который угодил прямо в лицо одному кредитору в Париже. Конечно, хорек свое дело сделал, но куда ему было до трех десятков самонаводящихся энергетических хлыстов! Нет в жизни справедливости.

И все же механизм этого процесса заинтриговал Ласло. Интересно, думал он, усилил ли Комок эффект пробирки или же трубка с заклинанием, наоборот, «разбудила» магию, дремавшую в его теле? Являлся ли Комок, так сказать, «курицей» или «яйцом»? Размышления о курицах и яйцах навели Ласло на мысли о еде; он вспомнил, что ничего не ел после того сэндвича с сыром и помидором, который купил в римском поезде. Сэндвич с сыром и помидором? Да что с ним такое, в самом деле? В следующий раз он закажет пармскую ветчину.

В следующий раз…

«Следующие разы» заканчивались. Ласло понимал это точно так, как некоторые больные понимают, что скоро умрут. Уже не важно, что назначит врач; рак не победить. Эта жестокая истина привела его в ужас, но заставила задуматься о том, что действительно важно в жизни. К собственному изумлению, Ласло обнаружил, что сочувствует своим «подопечным». Ведь для них время тоже было врагом. Каждый Дрейкфорд встречал очередное утро, зная, что новый день лишь приближает его к началу адских мучений. Сейчас Мэгги решилась изменить свою судьбу. Наверное, она страшится каждого утра. Какой новый кошмар принесет ей наступающий день? Размышлять о течении времени было непривычно. Еще несколько дней назад Ласло вообще не задумывался о времени, ведь в его распоряжении имелись столетия, тысячелетия, бесконечность. Но прежняя жизнь закончилась. Каждые несколько секунд очередная песчинка в часах Андровора проваливалась вниз.

В последний раз Ласло видел треклятые песочные часы после того, как очнулся и обнаружил, что сидит в клетке в комнате среди кнутов, «железных дев» и прочих орудий пыток. Песочные часы стояли на портфеле с Проклятием Дрейкфордов, рядом с их чемоданами. Алый песок зловеще светился в полумраке, причем это свечение еще и пульсировало, так что часы напоминали бьющееся сердце. Черт побери! Ласло готов был на все, лишь бы получить еще неделю… Еще неделю и другой халат.