Он никогда не любил кимоно с цветами, но жаловаться сейчас не собирался. Он слишком хорошо помнил, как заскрежетала клетка, когда Синьора сжала пальцы в кулак. Демонесса была страшна, но, несмотря на ее презрительное выражение лица и оскорбления, Ласло понял, что она находит его забавным. Это был тот самый шанс, в котором он так отчаянно нуждался…
Синьора поднималась по лестнице перед ним, и он с интересом приглядывался к ее шикарной заднице, но, к его досаде, эти противные близнецы загораживали вид. Ласло они сразу не понравились. Они напомнили ему тех мертвых девчонок, которые постоянно мелькали в «Сиянии». Ласло трижды пытался досмотреть этот фильм до конца, но всякий раз выключал после сцены с женщиной в ванной. Чертовы призраки – это хуже всего.
Даже накрашенные.
Когда они поднялись на третий этаж, Синьора остановилась у окованной железом двери и достала из кармана ключ. Девочки, приподнявшись на цыпочки, одновременно поцеловали хозяйку в обе щеки и шмыгнули внутрь. Ласло заглянул в дверной проем и разглядел вымощенную булыжником дорогу и кипарисы, качавшиеся на ветру. Дорога вела к мысу. Там, на краю, стоял замок. Ничего больше демону увидеть не удалось – Синьора быстро захлопнула дверь и повернула ключ в замке.
Ласло бросил быстрый взгляд на Мэгги, чтобы убедиться, видел ли он пейзаж в действительности или это была галлюцинация. По выражению ее лица было ясно: кипарисы и замок были реальны. Близнецы ускользнули в Бригадун[61].
– Так, – заговорил Ласло. – Мы можем задавать вопросы?
– Нет, – ответила Синьора и продолжила подниматься по ступеням.
Причем эти ступени были шире, чем раньше. Ласло окончательно убедился в том, что по мере подъема башня становилась более просторной. Войдя, они вынуждены были подниматься гуськом. После четвертого этажа пять взрослых людей могли пройти по ступеням в ряд. С каждым этажом увеличивалась не только ширина ступеней, но и их число. С первого на второй этаж вел короткий пролет – не более двадцати ступеней. На лестницах между верхними этажами Ласло насчитал по девяносто девять ступенек, причем они были широкими, как церковные скамьи.
Карабкаясь на последний этаж, Ласло задыхался и хрипел – в отличие от Синьоры. И этих двух фанатов кардиотренировок Дрейкфордов. Это раздражало сверх всякой меры. Он решил, что надо бы подать в суд на свой фитнес-клуб за мошенничество. Ласло обожал судиться по всякой ерунде. Однажды он подал в суд на тюремного охранника за то, что тот съел его фруктовый лед. Государство возместило ему убытки.
Но в следующее мгновение Ласло забыл о тяжбах. Они стояли в центре огромного шестиугольника, накрытого стеклянным куполом; «грани» купола сходились на высоте тридцати метров над сверкающим мраморным полом. Ласло, онемев от изумления, разглядывал потолок. Он повидал на своем веку немало дворцов (Ад буквально был забит безвкусными типовыми особняками – чем больше, тем лучше), но это было нечто особенное. Даже дворец его отца мог похвастаться только одним небом.
А в этой башне небосводов было
– Не скучаешь по нему? – спросила она.
Ласло самодовольно ухмыльнулся.
– Нет. Мир людей всегда казался мне более привлекательным. Люблю разнообразие. – Он кивнул на телефон, который демонесса держала в руке. – Нельзя ли получить это обратно?
Синьора передала телефон Мэгги.
– Доверяю его тебе. Не возвращай телефон, пока я не разрешу.
Мэгги наклонила голову.
– Хорошо, синьора Белласкура.
Ласло бросил на нее свирепый взгляд.
– Никогда бы не подумал, что ты начнешь лизать задницы.
Мэгги, не обращая на него внимания, сунула телефон в карман куртки. Комок поднял руку, и Синьора обернулась к нему.
– Мы не в школе, мальчик.
– Извините, – сказал он. – Я просто хотел спросить, нельзя ли нам будет посмотреть, что там.
И он указал на одну из шести дверей. Высота дверей в два раза превышала человеческий рост, и каждая дверь находилась в центре одной из сторон шестиугольника. На этом сходство заканчивалось: двери были сделаны из разных материалов, и символы, изображенные на них, тоже различались. Ласло, не узнав ни одного, добавил в список срочных дел пункт «Записаться в библиотеку». Разумеется, ни в какую библиотеку он не пойдет, но
Синьора взглянула на дверь, на которую указывал Комок. Она располагалась под рассветным небом и была сделана из какого-то материала, напоминавшего дымчатое стекло. На стекле красовалась серебряная печать.
