– Мэгги? – раздался голос матери.
– Не сейчас, – сухо произнесла Мэгги. – У нас мало времени. Ты получила открытки?
– Да.
– Комок оставил тебе записку, так что ты знала, куда мы ушли и зачем. Хорошая новость: мы сделали все, что нужно. Почти.
– Мэгги… как ты себя чувствуешь? Твоя рука…
– Омерзительно выглядит и болит адски, но к этому привыкаешь.
– Ты не хочешь…
У Мэгги закончилось терпение.
–
Ласло, шаркая ногами, вошел в дом. В руках он держал банку чипсов «Принглс» со вкусом барбекю и портфель с Проклятием Дрейкфордов. Выглядел он ужасно; даже Мэгги, которая не видела его лица несколько часов, вздрогнула. Кожа демона приобрела восковой цвет и стала полупрозрачной. Влажные волосы прилипли ко лбу, сверкающие синие глаза погасли. Он был похож на зомби.
– Иисусе, – пробормотала Мэгги, – на тебя страшно смотреть.
– Спасибо за комплимент.
– Мама, – сказала Мэгги, – Ласло болен. Отведи его куда-нибудь, чтобы он смог прилечь. И не приставай к нему. Мы ему обязаны.
К счастью, мать не стала возражать, и Мэгги вздохнула с облегчением.
– Я устрою его в твоей комнате, – ответила миссис Дрейкфорд и повела Ласло к лестнице.
– Отлично, – произнесла Мэгги. – Ласло, я за тобой зайду, когда мы будем готовы.
Демон вместо ответа зашелся кашлем.
Мэгги взглянула на Комка.
– Найди и принеси все фонари, какие у нас есть, и складной стол из сарая.
Комок кивнул и убежал на улицу. Мэгги вернулась к «инвентаризации». Магический предмет, королевская драгоценность, священная реликвия. Все есть. Оставалось найти простые, обыденные вещи.
Большую часть пути Мэгги размышляла о том, где их взять. С одной вещью было совсем просто. Поднявшись из-за стола, Мэгги пошла в маленькую комнатку, где раньше женщины занимались шитьем, и открыла дверцу старинного гардероба. В шкафу висела одежда темных цветов, сшитая по моде семнадцатого века. В основном она предназначалась для взрослых мужчин и женщин, но было здесь и несколько детских вещей. Мэгги взяла костюм для девочки – сорочку, нижнее белье, шерстяное платье и грязный чепец.
Мэгги отцепила чепец, приколотый к платью булавкой, и положила его на ладонь. Она помнила, когда впервые надела его, вскоре после своего десятого дня рождения, когда бабка Тессы Грот умерла от эмфиземы. На чепце виднелось темное пятно, напоминание о «дебюте» Мэгги в качестве поедательницы грехов. Это была работа Рутгера Леувена. Она знала, потому что заметила его лицо непосредственно перед тем, как камень ударил ее по голове. Чистый восторг. Он знал, что попадет в цель.
Закрыв шкаф, Мэгги вернулась в главную комнату и положила чепец рядом со шлепанцами. Найти «ненавистный кошмар» было несложно. Если бы чепец пропал, она отыскала бы в доме дюжину других «сувениров». На ферме Дрейкфордов хранилось множество предметов, способных вызвать воспоминания об испытанном когда-то гневе, боли или первобытном желании отомстить.
С «любовью» было сложнее. Мэгги сначала хотела выбрать какую-нибудь потрепанную книжку, из тех, что доставляли ей радость и позволяли уйти от реальности. В голову пришло несколько названий: «Черный скакун»[86], «Джейн Эйр», «Энн из Зеленых Крыш»[87], «Изгои»[88], «Смерть на Ниле»… Но чем дольше Мэгги размышляла о книгах, тем отчетливее она понимала, что связь может быть недостаточно сильной. Она обожала эти истории, перечитывала их множество раз, но можно ли было считать это
Комок ворвался в дом со складным столом и прочим. Он расставил все это добро на полу и пошел в кухню, где хранилось несколько карманных электрических фонариков и большой кемпинговый фонарь. Миссис Дрейкфорд, устроив Ласло, спустилась со второго этажа. Они с Мэгги посмотрели друг другу в глаза.
– Где папа? – спросила Мэгги.
– У себя в комнате. Спит, надеюсь. Эта неделя была для него тяжелой.
– Ага, как и для всех нас.
Мэгги подошла к камину. На полке были разложены красивые камешки и куски кварца, которые в свое время собирали они с Комком. Такой случайно найденный в лесу камень должен был сойти за «нечаянный дар». Мэгги осмотрела самый большой камень и показала его Комку, который вернулся с фонарями.
– Это я нашла или ты?
Брат пожал плечами.
