«Женщина умерла ради тебя, – сказала она Монаху. – Люди называли ее ведьмой, но я не знаю, кем она была на самом деле. Я даже не знаю ее имени. Она отдала преисподней свою душу, чтобы гарантировать твое возвращение. Она верила в тебя, и если ты сейчас сдашься врагу и позволишь себя убить, это будет неуважением по отношению к ней. Ты сбежишь. Ты выживешь. А когда ты снова станешь сильным, ты сделаешь так, чтобы ее жертва была ненапрасной».
Мэгги почувствовала сомнение. Монаха не заботила собственная судьба. Он тревожился за свою «хозяйку» и ее семью. Мэгги покачала головой.
«Ты действительно думаешь, что он пощадит нас, казнив тебя? Уходи. Беги! Я сделаю все, что смогу, чтобы дать тебе фору».
Жжение в груди Мэгги стало слабеть, потом прекратилось. Призраки Дрейкфордов остались, но Монах ушел, оставив после себя пустоту. И внезапно эту пустоту заполнило нечто иное. Эта сила отличалась от силы Монаха; она была мирной, знакомой и совершенно человеческой по своей природе.
Мэгги вдруг обнаружила, что плачет.
Кто-то взял ее за руку. Подняв голову, Мэгги увидела, что Монах стоит рядом. Дух походил на столб дрожащего раскаленного воздуха. Кошмарный зверь плотоядно оскалил зубы, глядя на Монаха.
– Иди сюда, – прорычала тварь.
Но не Монах, а Мэгги вышла вперед. Она поморгала, чтобы стряхнуть слезы, и взглянула на врага.
– Рано радуешься, – прошептала она. – Я еще с тобой не закончила.
С клыков кошмарного волка капало светлое пламя.
–
«Девчонка» вытащила из кармана тонкую блестящую трубочку.
– Я Мэгги Дрейкфорд.
Стекло треснуло, и Мэгги превратилась в живую бомбу. Энергия хлынула из ее тела, из призраков, заключенных внутри, словно крик гнева и горя. Они жаждали отомстить демону, сотни лет истязавшему несчастную семью. Это Ваал заставил Дрейкфордов отвечать за его поражение в бою, Ваал отравлял им жизнь, пользовался их беспомощностью и неведением в своих корыстных целях и удесятерял их страдания.
Такие преступления не проходят даром, и сегодня час расплаты настал.
Взрыв отбросил Мэгги назад, и она ударилась о боковую дверцу Глэдис. Но это было мелочью по сравнению с разрушениями, которые причинило заклинание. Взрывная волна сровняла с землей
Нигде не было видно ни Ваала, ни Ласло, ни Монаха. В тот момент, когда Мэгги разбила пробирку, все полетели куда-то, словно подхваченные ураганом. Ваала унесло за горизонт, как бумажного змея. Что касается Ласло, Мэгги понятия не имела, куда он подевался. Когда она в последний раз видела его, он лежал ничком неподалеку от фургона. А теперь его нигде не было, ни живого, ни мертвого, и его исчезновение вызвало у Мэгги эмоции, анализировать которые у нее сейчас не было сил.
Духи Дрейкфордов ушли. Мэгги почувствовала, что они покинули ее тело в момент взрыва. Она не могла сказать, освободились они или были уничтожены. Но в ту ночь ее предки узнали о том, что они были неповинны в преступлениях, воспоминания о которых терзали их даже после смерти. Одна из Дрейкфордов отомстила за них. По мнению Мэгги, этого было достаточно, чтобы человек обрел покой. Даже если он был бесплотным духом.
Мэгги бессильно опустилась на подножку Глэдис. Кровь заливала ей глаза. Она поморгала, но не смогла смахнуть алые капли, поэтому откинула голову назад и вытерла лоб рукой. Когда перед глазами прояснилось, Мэгги увидела какую-то огненную фигурку, мелькнувшую на небосводе подобно падающей звезде. Она повернула голову, следя за огоньком, но «звезда» прошла перед луной, и Мэгги ее потеряла из вида.
Мать перевязывала ее раны, когда появилась вторая звезда. Подняв голову, Мэгги смотрела, как оранжевая точка чертит сверкающую дугу на темно-синем небе. Ваал возобновил охоту, начатую две тысячи лет назад.
Открыв глаза, Мэгги увидела потолок собственной спальни. Она могла бы нарисовать его по памяти: балку, доски, покрытые выцветшей краской, облупившийся участок, очертания которого смутно напоминали Австралию. Она семь тысяч раз просыпалась, глядя в этот потолок, но сегодня он впервые показался ей прекрасным.
Яркий солнечный свет проникал сквозь занавески – значит, время близилось к полудню. Она хотела сесть, но ее сломанная рука и ноющие мышцы воспротивились. Мэгги никогда еще не ощущала себя такой усталой и больной. Пожалуй, выражение «смертельная усталость» не могло передать ее ощущения.
– Ты можешь еще поспать, – произнес знакомый голос. – Спешить некуда.
Мать сидела в изножье кровати. Мэгги со стоном заставила себя принять сидячее положение и прислонилась спиной к изголовью. Она не знала, как заговорить о событиях вчерашнего вечера, поэтому решила зайти с другой стороны.
– У тебя все в порядке? – спросила она. – Тебя не ранило?
– Все нормально. Несколько царапин и парочка синяков.
– А Комок?
