– Да, сейчас она выглядит не на сто пятьдесят лет, как раньше, а как минимум на восемьдесят. Странно. Наверное, Олдан это и имел в виду, когда сказал, что, если ее не захоронить на том кладбище, будет беда.
– Интересно, что он имел в виду?
– Не знаю, даже думать не хочу, – Энджи передернулась, – давайте быстрее, пока не стемнело, отнесем ее туда.
Егорша начал накрывать лицо ведьмы простыней, но что-то привлекло его внимание:
– А это что? – потянув за шнурок на шее Прасковьи, он вытащил довольно большой кованый ключ с замысловатой бородкой.
– Похож на ключ от той шкатулки, что показывал мне Игорь, – разглядывая находку, ответила Энджи, – во всяком случае, возраста они примерно одинакового.
– Как мы его раньше не заметили? – удивился Егорша, снимая шнурок с шеи старой ведьмы и протягивая его девушке: – Держи, он по праву твой!
Покрутив ключ в руках, она засунула его в задний карман джинсов. Федор и Егорша, взяв тело, двинулись вслед за Энджи к кладбищу ведьм.
Они не прошли еще и половину пути, как почти полностью стемнело. Уставшие и измотанные, Егорша с Федором еле держались на ногах. Довольно часто им приходилось останавливаться, чтобы протащить свою ношу между корявыми деревьями и густым кустарником. И вот наконец появилась глухая еловая стена, за которой было кладбище.
– Давайте передохнем, – не выдержал Егорша.
Федор раздраженно на него покосился, но опустил свой конец груза на засыпанную хвоей землю. Свалившись без сил, Егорша лежал на спине и смотрел на немногочисленные звезды, кое-где проглядывающие сквозь кроны деревьев. Через несколько минут он устало спросил:
– Неужели никому, кроме меня, не кажется безумием тащить ночью дохлую ведьму на то проклятое кладбище? Может, будет лучше дождаться утра?
– У нас нет времени, так что пойдем сейчас, – хмуро ответил Федор. – А если ты не хочешь идти или боишься, то я и сам могу ее донести.
– Не кипятись, – примирительно сказал Егорша, – я понимаю, что ты чувствуешь, просто предлагаю включить голову и подумать.
Федор лишь досадливо крякнул. После трех минут угрюмого молчания Егорша снова подал голос:
– По-моему, она стала в два раза тяжелее, чем тогда, когда мы ее хоронили, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал он. Сев, он снова откинул простыню с лица Прасковьи и внимательно вгляделся в застывшие черты.
– Не можешь налюбоваться? – зло хмыкнул Федор.
– У нее действительно стало меньше морщин и лицо как будто налилось этим, как его… – в надежде на подсказку он вопросительно посмотрел на Энджи.
– Коллагеном? – предположила она.
– Наверное, сама посмотри.
Энджи взглянула в лицо старухи и, пожав плечами, сказала:
– При свете звезд она выглядит почти молодо.
– Значит, мне не показалось. Но как это можно объяснить? – озадаченно спросил Егорша.
– Судя по всему, у тебя есть какие-то предположения? – посмотрела она ему в глаза. – Когда мы ее хоронили, ты настаивал, что нужно перевернуть ее вниз лицом, и вдобавок проткнул колом для того, чтобы она по ночам народ не пугала. Что ты имел в виду?
– Честно говоря, я сам не верю в эти байки, – ответил он.
– Это ты про то, что мертвые ведьмы ходят по ночам и забирают энергию у детей? – подключился к беседе Федор.
– Ну да, а ты тоже про это слышал? – обернулся к нему Егорша.
– Да, мне бабка моя рассказывала.
– А почему именно у детей? – поинтересовалась Энджи.
– Невинные души, чистая энергия, что-то типа того, – пожал плечами Федор.
– У нас в Глухово и детей-то нет, – начал было Егорша, но вдруг запнулся и обернулся к Федору: – Ближайший ребенок – это твой Максимка в Гореловке.
– Ты думаешь… – ошарашенно посмотрел тот на приятеля.
– А с чего она вдруг так помолодела после смерти?
– Подождите, – вступила в разговор Энджи, – Прасковья умерла четыре дня назад, а сколько времени болеет Максим?
– Недомогание началось где-то две недели назад, – начал Федор. – Ты же помнишь его, Егорша? Он всегда был парень крепкий, весь в меня, а тут вдруг стал худеть, слабеть. Повезли к доктору, анализы хорошие, вроде все нормально, а он с каждым днем как будто тает. А вот, кстати, именно четыре дня назад он совсем сдал, уже и встать не мог, а на лице одни глаза остались. Вот я и повез его к Прасковье.
– Так-так-так, – Егорша оживился, лоб его нахмурился. – Странно то, что Максим начал слабеть до того, как она умерла. Твоя мать вроде рассказывала, что с ее братом тоже была похожая история, ведь так?
– Ну да, – кивнул Федор, – и тогда Прасковья была жива-здорова, и забирать его энергию, наверное, не могла. Так что, скорее всего, это какое-то генетическое заболевание, не связанное с ведьмой.
– А почему вы думаете, что если она была «жива-здорова», то не могла забирать энергию? – решила Энджи вставить и свое слово в дискуссию. – Разве одно исключает другое?
– Верное замечание, – не мог не согласиться с ней Егорша, – я думаю, тот ворон, как его? Омэн?
– Олдан, – поправила она.
– Без разницы, – нетерпеливо отмахнулся Егорша, – так вот, я считаю, тебе стоит у него спросить. Ведь он сам сказал, что, если ее не захоронить правильно, будет беда.
