– Спасибо, Ярый, дальше я сама.
Тот убрал лапы с груди Егорши и, жалобно поскуливая, начал обнюхивать его лицо.
– Не волнуйся, малыш, мы обязательно вернем Егора, но сначала нужно разобраться с моей дорогой прапрабабкой. Если она, будучи «личинкой», наворотила столько дел, то что же она натворит, когда станет самой могущественной и притом еще и бессмертной ведьмой?
Поднатужившись, она потащила тело приятеля в сарай. С трудом усадив его возле столба рядом с Федором, взяла веревку и для начала крепко-накрепко связала Егорше руки за спиной, а затем и ноги. Потом обмотала несколько раз веревку вокруг него и столба. Проверив узлы, Энджи обессиленно свалилась рядом.
– Ну и денек, – любуясь обоими связанными мужчинами, выдохнула она, – кто же мне поможет найти и оттащить тело Прасковьи на ведьминское кладбище?
Немного подумав, Энджи не нашла лучшего решения, чем привести в чувство Федора, рассудив, что если душа Игоря каким-то образом перепрыгнула в Егоршу, то теперь тело его друга должно принадлежать законному владельцу. В данной ситуации Федор был единственным человеком, на помощь которого она могла рассчитывать. Но пока она не спешила с освобождением и снимать путы не торопилась: «Сначала нужно понять, что у него сейчас в голове, а там будет видно».
– Федор, – подошла она к нему поближе, – очнись!
Тот на ее призывы никак не реагировал. Энджи пошла к колодцу и набрала полное ведро воды. Вернувшись в сарай, одним махом выплеснула ведро Федору в лицо. Способ оказался вполне действенным. Очнувшись, тот затряс головой и отплевывался, ошарашенно оглядываясь вокруг и не понимая, где он находится.
– Где я? – наконец, обратился он к наблюдавшей за ним девушке.
– А ты ничего не помнишь? – спросила она.
– Нет, – его ответ прозвучал вполне искренне, – а почему я связан? – И, увидев прикорнувшего рядом Егоршу, задал второй вопрос: – И он?
Даже если бы Энджи захотела, она не смогла бы ответить на этот вопрос в двух словах, поэтому продолжила допрос:
– Как зовут твою жену и сына?
– Что за фигня? – начинал закипать Федор.
– Если хочешь, чтобы я тебя развязала, – отвечай! – Энджи решила быть непреклонной.
Тот посмотрел на нее почти что с ненавистью, но ответил:
– Ксения и Максим.
– Хорошо, – удовлетворенно кивнула она, – а мать?
– Что – «мать»? – Судя по начавшим наливаться кровью глазам, Федор был уже не на шутку зол, а уж что-что, а выводить его из себя в планы Энджи совсем не входило. Поэтому она решила несколько смягчить напор.
– Как зовут твою мать? – настолько дружелюбно, насколько смогла, спросила она.
– Аксинья, – взревел Федор, – что за дурацкие вопросы? И развяжи меня, в конце концов.
– Ты не злись, – миролюбиво сказала она, – прежде чем тебя развязать, я должна быть уверена, что ты – это ты.
– А кто же? – смотря на нее как на сумасшедшую, спросил он.
– М-м-м, – пыталась она сообразить, как бы лучше преподнести ему информацию, и решила, что лучше, чем наводящие вопросы, ничего сейчас придумать нельзя.
– Я отвечу тебе, но сначала скажи, что ты помнишь последнее? До того, как очнулся здесь связанным.
– Я помню Егоршу. Он был какой-то странный, – ответил Федор.
– Что значит «странный»?
– У него были такие глаза! Я никогда не видел у него такого тяжелого, мрачного взгляда.
– Как будто он – это не он? – приободрилась Энджи, видя, что система наводящих вопросов отлично работает.
– Ну да. – Федор посмотрел на нее уже более осмысленно.
– Теперь ты понимаешь, что я имела в виду, говоря, что хочу убедиться, что ты – это ты? – Она решила ему помочь свести концы с концами.
– Ты хочешь сказать, что я был таким же? – испуганно спросил он.
– Именно, – кивнула она.
– И как долго?
– А что ты помнишь до этого?
– Я помню, как мы втроем несли тело Прасковьи на кладбище. Помню, как добрались в полной темноте, и вы легли спать, а я остался дежурить, – он говорил медленно, как будто воспоминания не спешили к нему возвращаться. – Помню, как Максимка позвал меня на помощь, и я пошел за ним в лес.
– Больной Максим ночью на ведьминском кладбище позвал тебя в лес, и ты пошел? – изумленно спросила девушка.
– Ты не мать, тебе не понять, – огрызнулся он, – я был как в тумане. Он так плакал, что я не смог не пойти за ним.
– Это проделки Прасковьи, – высказала свое заключение молодая ведьма, – она заманила тебя в лес. Интересно, а как ты проходил через еловую стену?
Федор озадаченно на нее посмотрел:
– А знаешь, никакой стены не было. Я шел по обычному лесу.
– Ясно, Прасковья и тут подсуетилась. А что было дальше?
– А потом я увидел глаза, они, как магнитом, притягивали мой взгляд, и все… Больше ничего.
– Глаза? Чьи глаза? – встревожено спросила она.
– Мне вначале показалось, что это была собака, но, когда наши взгляды встретились… – Федора передернуло. – В общем, не знаю. Помню глаза, от которых было не оторваться.
– Интересно, собака, значит, – у Энджи начал наконец складываться пазл, – до тебя душа Игоря сидела в теле собаки, потом перебралась в тебя. Как она это сделала? Через взгляд, что ли?
– Что за Игорь? – спросил Федор.
