– Держись, – положил теплую ладонь на ее руку Федор, – мы обязательно освободим Егоршу и упокоим этого Игоря, но вначале нужно покончить со старой ведьмой.
Проехав остаток дороги в полном молчании, они наконец подъехали к дому Прасковьи. Выключив фары и заглушив мотор, Энджи посмотрела на Федора и протянула ему руку. Пожав ее, он улыбнулся и сказал:
– Ну что, готова?
Увидев ответный кивок, открыл дверцу:
– Пошли!
Выйдя из машины и положив тело ненавистной старухи на землю, они, не сговариваясь, разошлись в разные стороны. Энджи – посмотреть на мать и взять бутылку со слитым заранее бензином, а Федор – в сарай, проверить, как там Егорша-Игорь.
Вернувшись к телу Прасковьи, Энджи подождала пару минут и, предчувствуя недоброе, уже направилась к сараю, но увидела выбегающего оттуда Федора.
– Его там нет, – сверкая глазами, объявил он, – сбежал, поганец!
– Как зовут твою мать? – первым делом спросила Энджи.
Федор открыл было рот, чтобы возмутиться несвоевременным любопытством, но, тут же вспомнив похожий допрос, досадливо закатил глаза.
– Да я это, я! – И, видя недоверие и страх в глазах девушки, добавил: – Мы с тобой сегодня говорили об Анфисе, и она нам помогла уйти с кладбища. Теперь веришь?
Сомнения покинули Энджи, и она облегченно вздохнула:
– Слава богу! И что нам теперь делать?
– То, что и собирались, – ответил он, взваливая Прасковью на плечо. – Уж с Егоршей-то, если что, я как-нибудь справлюсь. Пошли, – направился он к лесу. – Спички не забудь, лопаты и фонарик.
Прихватив с собой все необходимое, Энджи поспешила за ним. Пробираясь сквозь заросли и перетаскивая тело через поваленные деревья, они старались не задерживаться ни на минуту. Небо было все так же затянуто тучами, но взятый с собой фонарик сильно их выручал. Энджи то и дело прислушивалась и опасливо озиралась, ожидая от Игоря какой-нибудь каверзы, но до еловой стены они добрались без каких-либо приключений.
«Странно, что, сумев освободиться, он себя пока никак не проявляет, – подумала она, – и куда пропал Ярый?»
Пес, к которому вернулась его суровая, но все же собачья душа, последнее время не отходил от людей ни на шаг. Даже когда они в кромешной темноте пытались найти выход с кладбища, его учащенное дыхание слышалось рядом. Он первым запрыгнул в найденную после долгих плутаний машину и первым же возле дома ее и покинул, но после этого Энджи его не видела.
«Наверное, он увязался за Егором», – другого разумного объяснения исчезновения Ярого она придумать не смогла.
Пройдя благополучно через еловый заслон, они вышли наконец на ведьминское кладбище.
– Отлично, – с облегчением и не очень церемонясь, Федор свалил Прасковью со плеча на землю невдалеке от тела несчастной бабы Симы.
– Нам нужно собрать хворост, – вспомнила совет Егорши Энджи, – чтобы быстрее разгорелось.
– Какой хворост? – усмехнулся Федор. – Твоя дорогая родственница об этом позаботилась – все промокло насквозь. Сейчас в лесу ни одной сухой ветки не найдешь.
– Вот же зараза!
– Бензин нам в помощь, – открывая канистру, ответил он, – нам бы лучше, конечно, сбросить тело в яму, но там полно воды, так что давай устроим поминальный костер прямо здесь, а потом скинем то, что останется, в могилу.
– Да, согласна, – кивнула Энджи.
Федор открыл канистру и щедро облил сверток резко пахнущей жидкостью.
– Спички у тебя. – Откинув пустую емкость в сторону, он обернулся к ней: – Давай поджигай.
Трясущимися руками Энджи достала из кармана картонный коробок. За последние сутки и даже больше она преодолела немыслимые трудности, для того чтобы прийти к этому моменту, но сейчас, когда от желаемого ее отделяла только одна спичка, в ее душе поднялась какая-то непонятная тоска. Зажав в кулаке коробок, она стояла, не двигаясь, а ее глаза наполнялись слезами.
– Эй, что с тобой? – спросил Федор, наблюдавший за нею с тревогой и удивлением. – Ты чего тянешь?
Энджи как будто и не слышала, не в силах оторвать взгляд от завернутого в простыню тела.
– Дай-ка мне! – протянул он руку за спичками.
– Подожди, – находясь как будто в трансе, ответила она, – я хочу последний раз на нее взглянуть.
– Зачем? – уже не на шутку забеспокоился он.
– Она моя мать! – вздернула девушка подбородок.
Глаза Федора округлились.
– Какая мать? Ты бредишь?
Не обращая на него внимания, Энджи упала коленями прямо в грязь и дрожащей рукой откинула простыню. Не в силах оторвать взгляд от прекрасного лица, она с нежностью всматривалась в любимые черты.
– Какая она красивая! – прошептала девушка и, протянув руку, нежно погладила бледную щеку.
Как будто почувствовав прикосновение, труп открыл глаза.
– Энджи? – спросил он нежным, проникновенным голосом и тут же задал второй вопрос: – Где мы?
– Мама, мамочка, ты жива! – от счастья голос дочери прерывался и дрожал.
– Что происходит? – продолжал вопрошать труп, и в его голосе слышалось искреннее удивление. – Кто меня связал?
Федор, с изумлением наблюдавший за происходящим, тронул Энджи сзади за плечо.
– Энджи, это не твоя мать, это Прасковья, она дурит тебе голову, – попытался он ее вразумить.
