А уж что она вытворяла на кухне! Имея в своем распоряжении лишь старенькую плиту, воду из колодца и самые простые продукты, которые мог предложить районный рынок, Валентина, зная толк в приправах, умудрялась готовить такие кулинарные шедевры, которых не встретишь и в самом лучшем столичном ресторане.
– Господи, ну как вы это делаете! – вновь и вновь нахваливал ее готовку Егорша. – Это же вроде самая обычная курица?
– Ну да, – кивала Валентина.
– Нет, вы меня обманываете! Это, наверное, какая-нибудь райская птица! Мясо просто тает во рту, а вкус какой! Вы просто волшебница!
– Не без этого, – улыбалась та, подкладывая ему и дочери еще по кусочку, – все дело в приправах. А вот и чай поспел, – налила она в чашки свой фирменный травяной чай.
– О, ваш чай – это напиток богов! – вдыхая тонкий аромат, закатил он глаза.
Съев все до крошки, Егорша поднялся из-за стола:
– Благодарю! Очень все было вкусно.
Проводив глазами скрывшегося в доме молодого человека, Валентина шепнула дочери на ухо:
– Я очень рада за тебя. Твой Егор отличный парень – умный, красивый и, по-моему, очень порядочный и добрый. Прекрасная генетика! Именно от таких мужчин нужно рожать детей. Представляешь, какая у вас может родиться красавица дочь, ну… или сын.
– Мы об этом еще не думали, – смутилась та.
– О детях не думают, их делают, – усмехнулась Валентина.
– Мне очень неудобно перед тобой, – подняла сияющий взгляд на мать Энджи, – но я так счастлива! Понимаю, что нам пора уезжать, но…
– Ничего, не переживай, – наливая ей в чашку ароматный напиток, ответила та, – всему свое время. Считай, что это награда за все, что ты пережила.
– Но надо же искать Федора, – не слишком уверенно возразила Энджи.
– Найдешь, никуда он не денется, – успокаивала ее Валентина, – вон, смотри, твой Егор из окна выглядывает! Наверное, уже соскучился.
– Я пойду? – не спуская с любимого жадных глаз, Энджи привстала со скамейки.
– Иди, иди! Вот возьми для него. – Валентина сунула ей в руку чашку и, глядя на поспешно удаляющуюся дочь, тихо добавила: – Чай придаст ему сил.
Когда жена Федора приехала поговорить с Энджи о странностях своего мужа, парочка как раз отсутствовала, наслаждаясь друг другом на излюбленной полянке. Валентина, встретив Ксению, была с ней любезна и, выслушав расстроенную гостью, с грустью заметила, что люди со временем, к сожалению, меняются, и не в лучшую сторону. На вопрос, где можно найти Егора и Энджи, сообщила, что они не так давно уехали в Москву и вряд ли в ближайшее время вернутся.
– А на чем же они уехали? – показала Ксения на стоящую под старой липой машину.
– Да не едет она, – ни на секунду не задумываясь, ответила Валентина. – Что там с ней – неизвестно, ни Энджи, ни Егор в этом не разбираются. Вот и бросили ее здесь гнить.
– Жалко, машина-то какая хорошая, и крепкая с виду.
Та со вздохом пожала плечами.
– А что же они пешком пошли? – задала следующий вопрос Ксения.
– Егор попросил кого-то из деревни на телеге их подкинуть до автобуса, – самозабвенно сочиняла на ходу Валентина, не забывая при этом горестно вздыхать.
– Ясно, – печально закивала Ксения.
Поглощенная собственными проблемами, она не сильно вникала в нюансы услышанной версии, поэтому приняла слова почтенной пожилой женщины на веру. Ксения, решившись приехать сюда, надеялась, что ведьма-блондинка спасет ее дорогого Федю. Ведь в прошлый раз, когда с ним случилось нечто подобное, Энджи знала, как помочь, и тот хоть и не сразу, но вернулся к ним прежним: добрым и заботливым отцом и мужем. А что делать теперь?
Не в силах больше справиться с разочарованием, она разрыдалась. Валентина вначале несколько растерялась, но быстро взяла себя в руки. Надо было побыстрее сплавить отсюда эту курицу, пока не вернулись с пикника влюбленные голубки. Немного подумав, она решила, что, войдя в роль сердобольной старушки, сможет успокоить рыдавшую навзрыд женщину и отправить восвояси. Не имея опыта в утешении обиженных мужьями жен, она все же предположила, что следует проявить участие и сострадание. Не без усилий преодолев себя, Валентина подошла к плачущей Ксении и, обняв ее за плечи, зашептала на ухо:
– Ну, будет, будет, все наладится.
Та была благодарна и за эти крохи сочувствия, и минут через пять бурные рыдания затихли, сменившись на судорожные всхлипывания.
– Вот и хорошо, вот и умница, – поощрительно похлопывала ее по спине Валентина, – поезжай домой.
– Да, действительно, поеду, – встрепенулась Ксения. – А вы? Как же вы здесь будете одна? – смахнув слезу со щеки, воскликнула она, глядя на хрупкую, почти прозрачную старушку.
– За меня не волнуйся, они звали меня с собой, но… – Войдя во вкус актерской игры, Валентина судорожно сглотнула и тут же отвернулась, как бы скрывая уязвленные чувства. Затем, решительно повернувшись к собеседнице, со всем возможным мужеством заявила: – Я сама отказалась. Мне здесь нравится, к бытовым неудобствам я отношусь спокойно, да и что мне, старухе, надо.
