– Ну как же, скоро зима, как вам одной-то? – Ксения почти забыла о собственной беде, ее сердце сжалось от сочувствия к брошенной в полном одиночестве старой женщине. – Может, поедете к нам? Вместе будет веселее.
– Ну что вы, это неудобно, – совсем смутилась старушка, – Не волнуйтесь, я не пропаду. Езжайте!
– Да вы вся дрожите! – Молодая женщина сняла с себя шерстяную шаль и накинула на хрупкие плечи: – Моя бабушка тоже все время мерзнет, даже летом, в жару. Так лучше?
– Спасибо, вы так добры, – поблагодарила та, кутаясь в шаль.
– Оставьте себе, у меня дома их целая куча, – улыбнулась Ксения. – Вы уверены, что хотите остаться здесь?
– Конечно, – решительно ответила упрямица.
– Ну хорошо, – вздохнула Ксения, – если что, мы всегда вам будем рады.
– Спасибо, – с достоинством кивнул та.
– Я поеду, – усаживаясь на телегу, сказала жена Федора, – до свиданья!
– До свиданья! – махал ей вслед «божий одуванчик», сияя светлой улыбкой на морщинистом личике.
– Берегите себя! – улыбнулась Ксения. – А ну, пошла! – тронула она лошадь и, не оборачиваясь, крикнула: – Я вас буду иногда навещать!
«Светлая» улыбка медленно сползла с лица Валентины:
– Вот черт! – пробормотала она себе под нос.
Сняв и аккуратно сложив подаренную шаль, она зашла в дом и положила ее на самое дно старого кованого сундука, после чего закрыла тот на ключ.
Когда Энджи впервые почувствовала утреннюю тошноту, она вначале не придала этому особого значения. Но приступы повторялись вновь и вновь, опустошая желудок и лишая ее сил.
– Что со мной? – спрашивала она Егоршу.
– Может, чем-то отравилась?
– Тогда и ты и мама чувствовали бы себя плохо.
Почувствовав новые позывы, она стремительно вскочила и, отбежав на десять метров, согнулась пополам от очередного приступа рвоты. Валентина, наливая травяной чай, пристально наблюдала за дочерью.
– Что с Энджи такое? – обернулся к ней Егорша и, взяв протянутую кружку, сделал несколько глотков.
– У меня есть одно предположение, – улыбаясь, ответила та.
– И какое? – спросил он, но, увидев лукавое выражение ее лица, удивленно воскликнул: – Вы хотите сказать, что она беременна?
– Похоже на то, – кивнула будущая бабушка.
– Но это невозможно, насколько я знаю, токсикоз проявляется через месяц – полтора после зачатия.
– А сколько же, по твоему мнению, прошло времени?
– Вы хотите сказать, что мы здесь месяц? – усмехнулся он.
– На самом деле два, – насмешливо ответила Валентина.
– Не может быть…
– Посмотри на деревья, – кивнула она на горящий багрянцем клен, – сентябрь на дворе.
– Не может быть! – Егорша был искренне удивлен, ему казалось, что после его освобождения от души Федора прошло недели две, ну максимум три.
– «Влюбленные часов не наблюдают», – с улыбкой процитировала Валентина.
– Да, я про это слышал, но не думал, что это стоит воспринимать буквально.
– Как видишь… – пожала она плечами и протянула ему другую чашку: – Отнеси Энджи, пусть выпьет.
– Что это? – морщась от неприятного запаха, спросил он. – Пахнет по-другому.
– Конечно, ведь и отвар другой, – подтвердила Валентина, – он облегчит ее состояние.
– Ну хорошо, – Егорша взял чашку и подошел к любимой: – Вот выпей, твоя мать говорит, что это должно тебе помочь.
– Меня от одного только запаха сейчас стошнит, – скривилась Энджи.
– Хотя бы попробуй, возможно, тебе станет лучше, – он поднес к ее губам кружку.
Девушка сделала пару глотков и прислушалась к себе:
– Вроде действительно помогает. – Взяв чашку обеими руками, она выпила отвар до дна.
– Ну как? – с тревогой наблюдая за ней, спросил он.
– Тошнота вроде прошла, но очень сильно спать хочется, – промурлыкала Энджи.
– Пойдем, я тебя уложу. – Взяв девушку на руки, Егорша отнес ее в постель.
Стоило только голове коснуться подушки, как глаза Энджи закрылись. Тихое ровное дыхание свидетельствовало о том, что она уже крепко спит.
– Вот и хорошо, отдохни. – Он нежно поцеловал любимую в бледный лоб и, пристроившись рядом, еще некоторое время любовался точеным профилем, но вскоре тоже погрузился в сон.
Заглянувшая в комнату Валентина, увидев спящую в обнимку парочку, тихо прикрыла за собой дверь.
С этого дня жизнь молодой пары кардинально изменилась, им уже было не до любовных утех. Каждое утро у Энджи начиналось с приступа изматывающей рвоты. Сгибаясь пополам, она мучительно извергала из себя остатки вчерашнего ужина. Спасали ее только отвары матери, которыми та, не скупясь, отпаивала страдающую дочь. Тошнота отступала, сменяясь слабостью и сонливостью. Оставшийся день Энджи проводила в постели, периодически впадая в сон, похожий на забытье.
Встревоженный Егорша очень переживал за благополучие любимой, но будущая бабушка успокаивала его тем, что токсикоз, хоть и такой тяжелый, – это временное явление и беспокоиться сильно не стоит. Она сама в свое время так же мучилась, но, как он может убедиться сам, токсикоз не нанес ей особого ущерба и на свет появилась абсолютно здоровая красавица-дочь.
