– У меня его нет, – передавая ей чашку, ответила та.
– И где оно? – напряглась Энджи.
– Его украл у меня Федор. – Валентина не сводила с дочери кристально честного взгляда.
– Ты так спокойно об этом говоришь! – начала сердиться дочь.
– А что я должна делать? – усмехнулась мать. – Мне за ним не угнаться. В конце концов, это его кольцо и его душа. Тебе не кажется, что Игорь в своем праве?
– В каком праве?! Ты о чем вообще? – закричала Энджи.
– Не смей разговаривать со мной в таком тоне! – выпрямила спину Валентина, глаза матери и дочери встретились.
Первой взгляд отвела Энджи, не выдержав гневного взора матери, возмущенной несдержанностью дочери. Одержав победу в этом поединке, Валентина удовлетворенно вздохнула и, взяв стопку чистых тарелок, понесла в дом.
– Мама, мы еще не договорили! – крикнула Энджи ей в спину.
– Сейчас вернусь, и продолжим, – послышался из дома спокойный, но твердый голос.
Через пару минут Валентина, втирая крем в кожу рук, вышла на крыльцо. Налив в две кружки свежезаваренного травяного чая, она села за стол и жестом пригласила дочь присесть рядом.
– А теперь давай спокойно поговорим, – подвинула она одну кружку Энджи.
Валентина вела себя настолько спокойно и уверенно, что ставила этим дочь в тупик.
– Зачем ты втихаря забрала у меня кольцо? – спросила та.
– Втихаря? – с праведным возмущением воскликнула мать. – Ты так крепко спала, что тебя даже из пушки было не разбудить.
– И все же?
– Я решила, что будет лучше, если душа Игоря освободит тело твоего красавчика-брюнета. Он же тебе небезразличен? – Валентина заговорщически подмигнула дочери.
– И в кого же ты перекинула его душу? – проигнорировала та этот дружеский жест.
– Я решила, что Федор будет в самый раз.
– Значит, ты вытащила Егора из колодца и отправила его к Федору?
– Это же очевидно, – пожала плечами Валентина.
– Но у него семья, маленький сын! Чем ты думала?
– У меня не было других претендентов, – поджала та губы.
– Лучше бы ты его засунула в Ярого, он хотя бы меньше проблем создаст.
– Да, наверное, – протянула Валентина, – но как-то в голову не пришло. Да что говорить, у меня все равно теперь кольца нет.
Энджи обиженно молчала, но Валентину трудно было чем-то смутить:
– Я надеялась, что ты мне спасибо скажешь, ведь теперь твой любимый мужчина рядом с тобой.
– Какая забота! – фыркнула дочь. – Что-то раньше я не замечала за тобой такого внимания к моим чувствам.
– Знаешь ли, Энджи, когда за неделю ты стареешь на тридцать лет и тебе остается жить совсем ничего, на многие вещи начинаешь смотреть по-другому. То, что казалось важным, теряет свою ценность, и ты начинаешь понимать, как много ты пропустила. – Лицо Валентины потемнело, и она отвернулась в сторону, видимо, желая скрыть свои чувства.
Энджи стало стыдно.
– Мама, прости…
Валентина подняла на нее глаза.
– Сколько мне осталось? Позволь мне побыть для тебя матерью. – На морщинистую щеку скатилась чистая, как роса, слеза.
Такого сердце Энджи не могло выдержать, вскочив со скамейки, она подсела к матери и обняла ее, уткнувшись той в сухое плечо. На лице Валентины промелькнула самодовольная улыбка.
Прошло две недели. За это время Энджи так и не удалось покинуть дом Прасковьи, и не потому, что кто-то этому препятствовал. Поначалу они с Егоршей каждый вечер договаривались о том, что на следующий день, встав с утра пораньше, отправятся наконец восвояси и покинут это проклятое место. Но, проведя в бурных любовных утехах ночь, парочка просыпалась уже далеко за полдень. А сытно позавтракав очередным кулинарным изыском Валентины, они, не в силах оторваться друг от друга, снова возвращались в постель.
Иногда, прихватив с собою заботливо приготовленную Валентиной корзинку с едой, а также обязательный термос, наполненный вкуснейшим травяным чаем, парочка отправлялась в лес на пикник. Облюбованная ими полянка радовала глаз уединенностью и незамысловатой прелестью. Нежная трава манила мягкостью и нежным ароматом, приглашая влюбленных на зеленое ложе.
– Мы с тобою прямо как кролики, – сказала как-то Егорше Энджи, в изнеможении откидываясь на спину, – у меня никогда раньше такого не было.
– У меня тоже, – улыбнулся он, – но думаю, что мы заслужили немного счастья.
День проходил за днем, а их страсть не утихала. Все реже они вспоминали о своих планах уехать, о Федоре, о душе Игоря. Полностью отдавшись своей любви, Энджи с Егоршей потеряли счет времени. Место, которое раньше казалось проклятым, несущим в себе лишь зло и боль, стало кусочком рая, где они были счастливы.
Валентина не беспокоила влюбленную парочку и старалась не попадаться им лишний раз на глаза. То ли от скуки, то ли желая хоть немного искупить свою вину перед дочерью, она взяла на себя труд избавить ее от всех хозяйственных забот, проявляя при этом неожиданные таланты. Каким-то непонятным для Энджи образом ее белье всегда было неизменно чистым, простыни сверкали белизной, а блузки и юбки ласкали кожу невиданной мягкостью. Так же заботливо Валентина отнеслась и к одежде Егорши.
