– Опа! Вот и матушка твоя вернулась! А запах какой! – воскликнул Егорша, прибавляя шаг. – Я уже и забыл, когда горячее ел.
– Наконец-то, – обернулась к ним Валентина, – вы как раз вовремя, у меня все готово. Мойте руки и за стол.
– Мама, ты где была? – все еще не веря своим глазам, спросила Энджи.
– За продуктами ездила, – ответила та и, отвернувшись к плите, начала проверять варящийся картофель на готовность, – тут у них в райцентре неплохой рынок.
– За продуктами? И все?
– Еще заправилась, а то у тебя совсем бак пустой, – взяв кастрюлю с картошкой, Валентина отошла в сторону, чтобы слить воду. – Идите же мыть руки.
Егорша подмигнул Энджи:
– Пошли, а то я сейчас слюной захлебнусь, – и потянул девушку к умывальнику.
– Ничего не понимаю, – вытирая руки стареньким полотенцем, пробормотала Энджи.
– Давай сначала поедим, а там видно будет, – ответил Егорша, – может, твоя мать и вправду ничего плохого не замыслила. Она же здесь.
– А кольцо, а душа Игоря, перепрыгнувшая из тебя в Федора?
– Обязательно послушаем ее версию, но сначала… – не сводя глаз с накрытого стола, потянул он ее за руку.
Ярый, забравшись под скамейку, азартно грыз большую говяжью кость со щедрыми шмотками мяса.
– Ты и о собаке позаботилась? – удивленно воскликнула Энджи.
– Конечно, он же тоже голодный, как и вы.
Валентина щедрой рукой наложила Егорше в тарелку сначала дымящейся картошки, посыпанной мелко нарезанным укропом, а затем и жареного мяса. Следом одарила Энджи, а уже потом и себе выложила остатки.
– Салат сами берите, и вот и хлеб, – пододвинула она к ним поближе доску с нарезанной буханкой.
– Ой, как вкусно, – похвалил ее труды Егорша, не в силах оторваться от еды.
Энджи, отрезав кусочек мяса, положила его в рот и, прожевав ароматный кусок, удивленно воскликнула:
– Действительно, очень вкусно. Как это возможно, ведь я ни разу не замечала за тобой тяги к кулинарии. И за плитой-то никогда не видела.
– Знаешь ли, Энджи, – усмехнулась мать, – еще до твоего рождения мне пришлось немало постоять у плиты. В пять утра поднималась, чтобы успеть приготовить завтрак на сорок человек, и заканчивала в одиннадцать вечера. И так каждый день. Наготовилась так, что с тех пор к плите подойти не могла, но навыки, как видишь, остались.
– А где это ты так? – поинтересовалась дочь.
– Было дело по молодости, – вздохнула мать, – может быть, когда-нибудь и расскажу. Вы ешьте, ешьте.
Переглянувшись, Егорша и Энджи сосредоточились на еде, решив, что все остальное может и подождать. Когда тарелки опустели, Валентина поставила на стол разнокалиберные чашки и налила в них ароматный напиток из большого, видавшего виды чайника.
– Что это? – спросила Энджи, вдыхая запах, идущий от кружки. – На простой чай не похоже.
– Это травяной чай, – улыбнулась Валентина, отпивая из своей чашки, – там листья земляники, мяты, немного лесного яблочка, ну… и еще несколько трав. Правда, вкусно?
– Очень, – похвалил хозяйку Егорша, – вкус просто божественный.
От сытной еды его начало клонить ко сну: приятное тепло разошлось по телу, веки отяжелели.
– Большое спасибо, – вставая из-за стола, поблагодарил он Валентину, – пойду немного вздремну, а то глаза прямо сами собой закрываются.
В присутствии матери своей девушки он явно колебался, куда же отправиться на боковую. Решив придерживаться приличий, Егорша направился к сараю, но мать Энджи его окликнула:
– Егор, идите в дом. Я приготовила для вас с Энджи комнату, постелила новое белье, а я уж в проходной посплю.
– Мама… – смутилась дочь.
– Да ладно, – улыбнулась Валентина, – дело молодое, что же я, не понимаю?
Егоршу не пришлось упрашивать дважды, кинув призывный взгляд на Энджи, он скрылся в доме.
– А ты пойдешь отдыхать? – спросила с улыбкой мать, собирая посуду со стола.
– Нет, я тебе помогу. – Все еще смущенная дочь поднялась со скамейки и, взяв оставшиеся чашки, понесла их к тазу, где Валентина уже начала мыть посуду.
Наблюдая, как та ловко управляется с мытьем жирных тарелок, она не могла не восхититься материнской сноровкой.
– Я даже предположить не могла, что ты в принципе можешь этим заниматься, – не удержалась Энджи от комментария.
– Ты многого обо мне не знаешь, – усмехнулась мать.
– Откуда же, ты же мне ничего не рассказывала, – парировала дочь.
– Я не люблю те времена вспоминать, – нахмурилась Валентина, – подлей-ка горяченькой водички, чайник вскипел.
Вытирая вымытую до блеска посуду старенькой, но чистой тряпкой, Энджи не могла решиться задать вопрос, который вертелся у нее на языке. Занимаясь вместе с матерью, казалось бы, таким простым делом, она чувствовала себя настолько умиротворенно, что разрушать столь приятную атмосферу неприятным разговором совсем не хотелось.
– Если ты хочешь меня о чем-то спросить, то спрашивай, – сказала Валентина, отдавая ей последнюю тарелку.
– Хорошо, скажи мне, где кольцо? – с нескрываемым сожалением задала свой вопрос Энджи.
– Какое именно? – ополаскивая голубую с щербинкой чашку, спросила мать.
– Про то, которое ты ук… взяла из моего кармана.
– Ты про кольцо Игоря? – как ни в чем не бывало, уточнила Валентина.
– Да.
