– Тьфу, болван, – только и нашла что сказать на такую глупость Валентина. – Хорошо, а где ты был все это время? Почему не явился сюда, как только пес тебя отпустил.
– Он взгромоздился на меня и даже встать не давал, навис, как дьявол. Вон посмотрите, какие у меня царапины. – Федор задрал рубаху, демонстрируя свежие и достаточно глубокие следы когтей, – Мне еще повезло, что он меня не укусил. Зубищи у него что у крокодила. Что я мог сделать?
– Так, ладно, я не могу это больше слушать! – махнула рукой Валентина, решив, что разберется с этим дурнем позже. – Егор похитил Энджи не далее как полчаса назад. Далеко с девушкой на руках он уйти не мог. Отправляйся за ними и верни мою дочь.
– А что делать с Егором? – спросил Федор.
– Что хочешь, мне все равно. Можешь его убить, чтобы под ногами не путался.
– Понял, – протянул тот. – Сейчас водички попью и в два счета их догоню.
Он почти бегом направился к ведру с колодезной водой и, проходя мимо Валентины, задел ее могучим плечом. Не удержавшись на старческих ногах, та упала прямо в лужу, оставшуюся после ночного дождя. Изрыгая ругательства, она, скользя в грязной жиже, попыталась подняться, но сил не хватало.
– Кретин! Баран! Идиот! Не хватало, чтобы я из-за тебя еще шейку бедра сломала!
Бормоча извинения, Федор подскочил к барахтающейся на земле старушке и, подхватив сухонькое тело на руки, застыл в сомнениях, куда же ему пристроить столь ценный груз. С подола длинной юбки струйками стекала вода.
– Да отнеси же меня наконец в дом! – рычала осатаневшая от бессильной ярости Валентина.
– Сию минуту, – заспешил Федор по ступенькам крыльца и, поскользнувшись, чуть не упал. Схватившись за перила, чтобы удержаться на ногах, он выронил свою ношу.
– А-а-а! – упав на ступеньки, Валентина вскрикнула от боли и яростно оттолкнула его рукой.
– Ой, простите, бабуля, – поднявшись на ноги, он снова подхватил ее на руки.
– Как ты меня назвал? – возмущенно возопила та.
– Простите, Валентина… – пробормотал Федор, занося ее в комнату.
– Какая я тебе Валентина! – продолжала голосить оскорбленная до глубины души женщина. – Ты меня всегда называл по имени-отчеству, так и продолжай!
– Конечно, конечно, извините, – хмыкнул он себе под нос.
Не донеся Валентину до кровати, Федор остановился. Постель у хозяйственной и привыкшей к комфорту женщины блистала белоснежным бельем.
– Ну что ты встал? – спросила она, сверкая в бешенстве глазами.
– Вы уж простите, – неуверенно протянул он, – но вы такая… грязная… – И, немного посомневавшись, добавил: – Может, прежде чем ложиться в кровать, вы снимете мокрую юбку? А то ведь все белье изгваздаете.
– Да ты еще и извращенец? – выкрикнула она, совсем потеряв над собой контроль, – Мало тебе, что ты меня два раза уронил и чуть не покалечил, теперь хочешь меня еще и раздеть!
– Да уж, прямо сплю и вижу, – усмехнулся Федор себе под нос, – мне просто жалко вашего труда. Вон белье-то какое, аж светится.
Кинув на край кровати лежащий на стуле старый, клетчатый плед, он усадил на него пыхтящий от бессильной ярости груз и протянул руки к застежке юбки:
– Я вам помогу. Не беспокойтесь, я глаза закрыл, сейчас просто ее сниму и уйду.
Не дожидаясь разрешения, он стянул юбку с беспомощной Валентины и, накинув ей на ноги одеяло, вышел вон, забрав мокрую одежду с собой.
– Эй, юбку верни, – крикнула она в закрывающуюся дверь.
Вышедший уже на крыльцо Федор вернулся и заглянул в комнату:
– Ой, простите, просто хотел просушить ее на улице, – аккуратно развесив юбку на спинке стула, он направился на выход. – Все, побежал за Энджи.
– Вот же идиот, – кривясь лицом от боли, ворчала Валентина, укладываясь поудобней.
Лежа на кровати, она снова и снова прокручивала в голове недавний разговор с Егором. Злясь на себя за беспечность и за свое «старческое слабоумие», она вспоминала нюансы, на которые тогда или не обратила внимания, или приписала реакциям Егора совсем другие мотивы. Возможно, эйфория от блестяще исполненного плана по зачатию Энджи дочери затмила ей глаза. Она так гордилась собой, что совсем потеряла бдительность.
Поворачиваясь на другой бок, Валентина охнула, ощутив боль в спине.
«Еще и этот идиот Игорь, чуть не переломал мне все кости! Что за неуклюжесть такая! Никогда раньше за ним такого не замечала. Совсем парень берега потерял. Разве бы он посмел раньше меня назвать „бабулей“ или еще как-нибудь, кроме „Валентины Сергеевны“? А тут – „бабуля, Валентина“ – хамство какое!»
Думая о странностях в поведении Игоря, она вдруг почувствовала холодок в груди. Пришедшая в голову мысль заставила слабое сердце колотиться на пределе своих возможностей.
«Не хватало мне еще сейчас сердечного приступа!» – испуганно подумала она и, решив успокоиться, ровно и глубоко задышала: вдох-выдох, вдох-выдох.
