– Слушай, я думаю, это необязательно, или, точнее, не так срочно. Ее мать, конечно, змея подколодная, но вряд ли она намешала ей что-нибудь такое, что может угрожать жизни. Старухе же внучка нужна. Я думаю, пересидите у меня, и через денек-другой Энджи придет в норму. Тебе же полегчало, когда перестал зелье ведьмы пить?
– Ну да, – неуверенно протянул Егорша.
– Нам нужно срочно уничтожить это кольцо, чтобы лишить Валентину напарника. Что она, старая и слабая, без него сможет? Как только Энджи придет в себя, надо идти на кладбище и уничтожить перстень. Ведь книга все еще там?
– Надеюсь, мы, во всяком случае, ее не забирали.
– А где Игорек, не сбежал? – оглянулся Федор.
– Да нет, как он сбежит, ты его так упаковал, что он и пошевелиться не может, – ответил Егорша, направляясь к большому кусту у края поляны. – Я его просто оттащил в сторону, а то он с такой злобой на нас смотрел, что не по себе было. Да и вдруг бы у тебя с кольцом не получилось? Мне в его глаза лишний раз заглядывать не хочется. Вот он.
За кустом с палкой в зубах лежал крепко связанный Ярый. Лишенный возможности не то что передвигаться, но даже шевельнуться, он лишь яростно сверкал налитыми кровью глазами.
– Это тебя батя научил так вязать? – спросил Егорша, на всякий случай держась от беспомощного пса на значительном расстоянии.
– А кто? – усмехнулся Федор. – Он волков не только стрелял, но и ловил. А эту зверюгу только так и можно удержать.
– Может, зря мы его так? Раз теперь кольцо у нас, душа Игоря уже ни в кого не перепрыгнет. Давай отпустим? Жалко пса. Когда Энджи уничтожит кольцо, Ярый сам ко мне прибежит.
– Думаешь? – засомневался Федор, но лишь на секунду: – Если мы его отпустим, он помчится к старухе, а та сейчас так зла, что отправит его по наши с тобой души. Энджи, конечно, он не тронет, но мы ведьме только мешаем.
– Но нам же удалось его сегодня связать, – не слишком уверенно возразил Егорша.
– Это только потому, что ты смог схватить его за шкирку сразу же, как только Игорь перелез из меня в него. Он еще был не готов к сопротивлению. Ты же сам знаешь, что пару минут после того, как эта душа запрыгивает или выпрыгивает из твоего тела, ты как будто в прострации и не понимаешь, что происходит. Нам просто повезло, точнее, ты быстро среагировал. Но теперь я бы не стал рассчитывать на удачу. А кстати, а как ты понял, что Игорек перепрыгнул из меня в собаку?
Егорша усмехнулся:
– Во-первых, по твоему лицу. Все-таки взгляд у тебя и у Игоря сильно отличается, и, судя по всему, он ужасно боится собак. А во-вторых, по псу. Если вначале он просто держал тебя, не давая встать, то потом я почувствовал, что он реально может вцепиться тебе в глотку. Ты же знаешь, благодаря отцу, который хотел вывести ярчука, я вырос вместе с собаками, и притом довольно серьезными. Я понимаю их повадки и, даже не видя глаз, могу понять намерения.
– Как ты его смог удержать-то? Псина такая здоровущая и злая.
– Не знаю, – хмыкнул Егорша, – адреналин, наверное.
– Ясно, – кивнул Федор.
– Так что, ты предлагаешь его здесь связанным и оставить?
– Я же не садист, отвезем ко мне, посадим в волчью клетку. Пусть лучше там посидит под присмотром, чем мы будем вздрагивать от каждого шороха.
– Но ты его сможешь развязать? – переживая за благополучие Ярого, спросил Егорша.
– Конечно, не боись, все с твоим псом будет в порядке. Ладно, нам нужно как-то до телеги добраться. Ты кого понесешь – Энджи или Ярого?
Все еще с опаской поглядывая на истекающего слюной пса, Егорша ответил:
– Если позволишь – Энджи.
– Лады, – усмехнулся Федор и подошел к собаке: – Ну что, Игорек, пошли.
Взвалив на плечо глухо рычащего пса, он двинулся сквозь заросли.
К вечеру Энджи наконец проснулась. Увидев, что любимая открыла глаза, Егорша нежно взял ее за руку.
– Как себя чувствуешь?
Она обратила на него затуманенный взгляд, но вскоре брови ее удивленно сдвинулись, в прояснившихся глазах появились недоумение и страх, Выдернув руку, девушка испуганно спросила:
– Ты кто?
Егорша хоть и ожидал нечто подобное, но все равно расстроился.
– Это я, Егор. Ты меня не узнаешь?
– А что, должна? – натянув одеяло по шею, Энджи смотрела на него совсем недружелюбно. – Я вижу тебя в первый раз.
– Это не так, – горько усмехнулся он, – ты меня знаешь, и даже очень хорошо. Последние два с лишним месяца мы с тобой практически не расставались.
– Если это правда, то почему я тебя не помню? – подозрительно спросила она.
Егорша замялся, не зная, с чего начать.
– Понимаешь… блин… Ну, в общем, одна женщина поила тебя травами, которые влияют на память.
– Одна женщина? – удивилась Энджи. – И кто же эта злодейка?
– Твоя мать! – Егорша, внимательно следивший за ее реакцией, увидел на лице девушки недоверчивую усмешку.
– Моя мать? – воскликнула она. – И зачем ей это?
Егорша тяжело вздохнул. Ему не хотелось все на нее сразу вываливать, и он даже не знал, с чего начать. Ведь, если Энджи ничего не помнит, рассказывать надо было бы с самого начала. Да и поверит ли она ему? Разумнее было подождать, пока она сама все вспомнит.
