– Понятно… – задумчиво ответил Кирён, но через несколько секунд до него дошел смысл слова «раб», и он воскликнул в изумлении: – Что, простите? Рабом?
Джин, продолжавшая говорить по телефону, заглянула в окно, видимо, услышав его восклицание.
Кирён стал говорить тише:
– То есть я должен буду пахать как вол и есть только рис с солью? А когда вы будете не в настроении, станете стегать меня хлыстом?
Ведьма нахмурилась.
– Ты, парень, похоже, фильмов насмотрелся. Причем каких-то старых, из прошлого века. Я хорошо кормлю сотрудников и не буду стегать тебя, даже если не справишься с работой. Но я могу продать тебя дьяволу, если посчитаю это необходимым. – Она сказала это без тени улыбки, потому что не шутила. – Не нравится? Ну и зря.
Ведьма повернулась к нему спиной и продолжила поливать горшки, стоявшие вдоль стены. Кирён все больше укреплялся во мнении, что в воду добавлена кровь. Земля в горшках поднималась и опускалась – это корни растений пили воду, как ребенок пьет молоко. Вдруг из-под земли послышался плач. Это растение явно не было обычным. Кирён подумал, что, если согласится стать рабом ресторана, такие странности будут частью его повседневной жизни. Разве не здорово?
– Я согласен. Я сделаю все что угодно, чтобы быть рядом с Джин, – сказал он.
С довольной улыбкой ведьма спросила:
– Но почему ты загадываешь просто быть с ней рядом? Я могу сделать так, чтобы она влюбилась в тебя.
Кирён немного подумал и лишь потом ответил:
– Я не хочу получить ее любовь таким образом. Это будет не по-настоящему. Я хочу честно завоевать ее сердце. Возможно, это займет время, но мне ведь только семнадцать, вся жизнь впереди.
– Что ж, пусть будет по-настоящему. – Ведьма протянула ему руку. – Тогда на этом и порешим.
– Да, хорошо.
Кирён пожал руку ведьмы.
Он немного жалел, что не попросил красивую внешность, как у Ким Сухёна, Ли Минхо или еще у кого-нибудь из знаменитостей. Так было бы гораздо проще завоевать сердце Джин. Что ж, если понадобится, можно будет загадать еще одно желание. Что ведьма потребует взамен во второй раз? Это мало его беспокоило. Кирён был готов отдать ради Джин даже свою душу.
Прошло несколько дней. Кирён ехал на работу в ресторан. Как всегда, как только он сел в поезд, мысли его устремились к Джин. Он улыбался, потому что ему было приятно даже просто вспоминать ее лицо. Однако сегодня его отвлекли школьники в знакомой ему форме, вбежавшие в вагон на очередной станции.
– Ты видела выступление Чухо? Ух, просто класс. Я слышала, что он готовился стать айдолом[6], но не ожидала, что дебютирует так быстро!
– Я всегда знала, что он только изображает примерного ученика, а на самом деле малолетний бандит, но как же круто он смотрится на сцене! Если появится фан-клуб, обязательно вступлю!
– Так он уже есть. Просто информация медленно распространяется. Я уже вчера вступила.
Когда имя Чухо долетело до ушей Кирёна, он опустил голову, боясь, что девушки его узнают. Достав телефон, он решил поискать информацию в интернете. Стоило зайти на информационный портал, как бросилась в глаза статья о новой музыкальной группе, лидером которой был Чухо. У Кирёна сжался желудок и защемило в сердце, когда он увидел фото, на котором Чухо улыбался счастливым поклонницам той самой самодовольной улыбкой.
«Может, надо было загадать желание, чтобы навредить Чухо?»
Кирён с минуту сожалел о своем выборе, а потом выкинул эти мысли из головы. Чухо больше не имел в его жизни никакого значения. А тратить драгоценное желание на то, что не имеет значения, просто глупо. Кирён снова вспомнил лицо Джин, и ему стало легче.
Если бы он мог вернуться назад во времени, он все равно пожелал бы того же самого. Потому что благодаря Джин у него появились силы. Такова сила любви – источника всего живого.
Прошел час. За это время никто не выходил наружу и не заходил в здание. Даже муравьи и те по дороге не ползали. Лишь черная кошка бродила неподалеку, но она не считается. Юнги опустил руку в карман куртки и нащупал пластиковый предмет чуть длиннее его ладони. Предмет сразу же стал скользким в потной руке.
Юнги прятался возле электрического столба, за грузовиком, который припарковали в неположенном месте. Он поднялся на ноги и почувствовал головокружение. Едва удержавшись на ногах, он схватился за столб. Это, наверное, из-за того, что он сидел, скрючившись, на холоде уже четыре часа. Или потому, что за последние четыре дня съел только одно бисквитное печенье «Чокопай». Или же оттого, что несколько часов шел сюда пешком. Да какая, в сущности, разница. Юнги достал предмет из кармана. Держа его за сиреневую рукоять, он снял чехол, тоже сиреневый. Острое лезвие сверкнуло, отражая свет вывески, горевшей в паре метров от него. «Ведьмин ресторан» – гласила вывеска.
