Бабушка пододвинула скамью и села рядышком, держа в руках наполненную до половины миску с супом. Понимая, что от кормления с ложечки ему никак не отвертеться, голодный Арсен послушно открывал рот, когда старушка с улыбкой подносила к нему очередную порцию кушанья. А после его заставили выпить целую кружку сладковатого отвара и уложили на лавку, позволив уснуть.
Зато наутро Арсен смог подняться сам. Одетый в добытые старушкой из старого сундука широкую выбеленную рубаху и коричневые штаны, он с трудом, держась за стены и мебель, передвигался по дому, довольный, что может наконец избавить обеих ведьм от лишних забот. И по-прежнему не спрашивал, что происходило с ним в зверином облике, только выслушал с огромным облегчением заверения Зары, что по крайней мере в людоедстве замечен не был. А девушка радовалась, что рубашка надежно скрывает оставленные когтями оборотня рубцы на ее теле.
За окном сыпал снег, наметая сугробы, но в ведьмином доме было тепло и уютно. После сытного завтрака Зара прибирала посуду, а старушка, глядя счастливыми глазами на сидящего напротив Арсена, рассказала ему, что Илион с братом сбежали да скрываются неведомо где и что остальных оборотней, по-видимому, так в человеческий облик и не вернут. Мужчина вспомнил про косу, и пришлось заодно ему поведать про то, как ночью в полнолуние ведьмы спалили ее, проводя свой колдовской обряд.
– Зря, – заключил Арсен, выслушав. – Надо было оставить хоть прядь, чтобы вы могли со мной справиться, если что.
– Об этом-то я позаботилась, – вздохнула старушка, тут же погрустнев. – И Райн тоже.
