— Бедный, глупый дикарь. Как объяснить тебе, что я не хочу ни ваших мучений, ни вашей смерти. Как удержать в рамках, но научить доверять мне. Кто же вас так изуродовал шрамами? Бедные испугыши.
На этих словах она натянула мне одеяло до самого рта и вышла.
И как понять её слова? Она, быть может, бредит? Или это во сне пришел её образ. Да нет же, на волосах она оставила свой дивный аромат. Все бы отдал, лишь бы иметь возможность понять её. До самого рассвета не спал и думал. Идей не было вовсе. Не могут её слова оказаться правдой после всего, что я узнал о ней. Или могут? Быть может, она так относится именно к нам? Пока что? Но что это меняет? Она все равно останется чудовищем для всех остальных.
Разбудил меня тревожный голос Миреля.
— Ведьма была тут ночью? Мне чудится ее запах.
С трудом разлепляя веки ответил как есть.
— Была.
— И что же она сделала?
— Она нас погладила! А потом укрыла одеялами. Ещё шептала что-то насчёт того, что хотела бы, чтобы мы ей верили.
— Тебя всё-таки били вчера? По голове? А мне не сказал, чтобы не напугать. Ясно.
— Честно. Я сам был удивлен. Прокралась в темноте и — вот…
Теперь не знаю, как это понимать.
— Может, она заметила, что ты не спишь?
— Нет, не могла она этого заметить. Да и подошла она к тебе первому.
По дому разносился чудесный запах сдобы. У плиты стояла Марцелла и что-то жарила. Дивное зрелище. Её чёрные локоны разметались по плечам и вторили каждому её шагу, словно ручные змеи. Тело было кокетливо прикрыто коротким черным платьем, которое скорее соблазняло, чем закрывало.
— Проснулись? Я сегодня рано встала. Так блинов захотелось. Вы умеете печь блины?
Я их очень люблю.
Мы синхронно переглянулись. Мне вспомнился холодящий сердце рассказ, что передавался на островах из уст в уста про ведьмин хлеб на крови младенцев.
— Простите, хозяйка, а что это? Мы должны будем вам их печь?
— Если они вам понравятся, то да. Это что-то вроде лепёшек. Мирель, запишешь рецепт?
— Как прикажете, хозяйка. На этих словах он пошёл за писчими принадлежностями в нашу комнату. Ведьма тем временем складывала свой Чёртов хлеб в аккуратную стопку из кружевных кружочков. И пекла все новые и новые.
Вернулся эльф. Ему она продиктовала пропорцию теста. В конце списка наш неумный ушастый уточнил:
— А кровь?
— Какая кровь? — подозрительно тихо уточнила Марцелла.
— Для лепёшек.
