– Дети – это счастье, без них семья не полная, – загундосила утопленница, пряча глаза.
– Ой ли? – подала голос Беллума, бросая недоверчивые взгляды.
– Да бесят они меня! – вдруг взорвалась женщина, – Только жрут, воют и всё вокруг портят, я люди как взбесились «Рожай!», «Потом поздно будет!» Всю душу вымотали!
Вид у неё стал воинственный – волосы торчат в разные стороны мокрыми сосульками, ноздри грозно раздуваются, глаза метают молнии. Казалось, она забыла о сильной боли в руках и готова кого-нибудь задушить ломаными пальцами.
Люмена быстро обошла бабушку и, пошатнувшись, присела перед женщиной на корточки. Она протянула растопыренную пятерню к лицу отшатнувшейся женщины и словно сняла с него невидимую паутину. Женщина замерла, вперив расфокусированный взгляд куда-то вглубь себя.
– Вот что, – проговорила Люмена, внимательно глядя на женщину, – Ты не хочешь детей и это твой выбор. Тебе наплевать на общественное мнение. Ты довольна своей жизнью и радуешься каждому дню. У тебя отличный племянник, которого ты балуешь, когда он приезжает в гости. Ты гордишься своей успешной сестрой.
Женщина медленно кивнула, опуская веки. Люмена отпустила жертву, отступая назад. Ветер трепал её волосы, красиво разбрасывая по плечам каштановые пряди.
– Ань, ты что тут? – к ним подошла женщина в черном купальнике, она зачем-то отряхивала гладкие загорелые бока и подозрительно оглядывала собравшихся.
– Упала она, – пояснила Беллума, после чего обратилась к застывшей Анне, – Да?
– Да, я упала, – послушно кивнула та и пожаловалась, – Руки вот болят.
– Вот несчастье, – всплеснула руками подошедшая, – Как же ты теперь? Ребята, Анна похоже руку сломала – крикнула она в сторону компании.
– Два дня только помучаюсь, потом мои приедут, -доверительно сообщила обновленная Анна и добавила, – Я пока попрошу соседку помочь.
– Больно? – спросила подруга. Она оказалась довольно молодой. Яркий макияж в сочетании с черными волосами и лишним весом значительно добавляли возраста, но простое открытое лицо располагало собеседников.
– Терпимо, – ответила Анна, поморщившись, – А Виталик где? – спросила она, тревожно оглядываясь по сторонам.
– С нами сидит, Витек его в карты играть учит – сообщил подошедший мужчина в синих тренировочных штанах, закатанных до колен и шлепанцах. Выше пояса располагалась обнаженная грудь обильно поросшая густым черным мехом. В руках у мужчины был бинт и невесть откуда взявшиеся ровные чистые дощечки.
Вдвоем с женщиной в купальнике они довольно ловко перебинтовали раненую подругу и повели на берег, осторожно поддерживая с двух сторон за локти.
Люмена медленно оглянулась. В нескольких шагах от неё стояла Беллума, Фейм и Гуля. Все неотрывно смотрели на неё и молчали. Девушка поправила сползшую с плеч шаль, которую полюбила носить на даче и так же без слов направилась к бабушке и сестрам. Ветер стих.
Наступил день летнего солнцестояния. По непонятным причинам этот, в общем-то, обычный день очень любили в семействе Литорайте. Ожидая наступления заветной даты, женщины загадочно улыбались и шушукались по углам. Мужчины, наоборот, громко обсуждали способы маринования мяса и наилучшие вина, подходящие к тому или иному блюду. Сообща строили планы и придумывали развлечения и забавы в соответствии с прогнозом погоды.
Люмена с детства с удовольствием принимала участие в приготовлениях к празднику. Она очень любила это время года, когда солнце практически не скрывается за горизонтом, а ночь превращается в мягкие сумерки. Было приятно проснуться пораньше, перелечь во всеми любимый гамак и лениво листать книжку, краем уха замечая пение птиц и стрекот кузнечиков. Теперь ей составлял компанию подросший Сумрак. Вытягиваясь рядом длинной мохнатой колбаской, котенок наблюдал за хозяйкой, время от времени поддевая когтистой лапкой её руку, или, если удавалось занять место около головы, волосы. Сегодня он занял позицию возле её левого бока. Девушка ласково почесала зверьку шею, на что Сумрак сразу отреагировал громким урчанием. Он перевернулся на другой бок, чтобы Люмене удобнее было чесать и довольно прищурил глазки. Весь вид выражает негу и наслаждение. «Хорошо, всё-таки, что они его взяли», грустно подумала Люмена, «А то жил бы на улице, питался мышами и картофельными очистками». Котенок с первых дней стал всеобщим любимцем, быстро превратившись в избалованное хитрое животное. Он научился изображать настолько печальное выражение на морде, что любой член семьи с радостью отдавал ему лучший кусок из своей тарелки, уступал место возле камина или принимался наглаживать шелковую спинку, пока от котенка не начинало стрелять током. При этом Сумрак остался добрым игривым малышом, научился приносить брошенный мячик и был готов повторять этот трюк часами.
– Мам, а этот нужно? – послышался звонкий голосок Леты. Между деревьями мелькала розовая панамка, – Пойдет в букет?
– Сейчас я посмотрю, – ответила ей Морба, гулявшая неподалеку. Она тоже собирала цветы для букета.
