— Во, — из-за двери появился дядя Женя с толстой крысой, которую он нежно, трепетно даже сжимал за горло. Правда, крысе это не слишком нравилось, поскольку она сделала вид, что совсем даже неживая. Длинные лапы вытянулись. Повис без движения розовый хвост, почему-то с помпоном на конце. — Какая раскормленная…
— Хто? Я⁈ — крысиный вопль ударил по ушам. И ожив, она попыталась вывернуться, но ведьмак перехватил крысу за шкирку и поднял повыше.
— Ты, — подтвердил он, ткнув пальцем в зад. — Вон какой нагуляла. Юркая, правда, зараза. Едва не ушла. Думал, честно, что и не поймаю. Сеть мою прогрызла и в нору. Я уж и решил, что всё. А она, представляете, в собственной норе и застряла.
— Дом старый! Усадку дал! Вот вход чуть и узался, — крыса попыталась прикрыть зад лапами.
— Тараканова… — произнёс Мелецкий презадумчиво, — я вот даже не знаю, почему меня в этом дурдоме говорящая крыса почти и не удивляет.
— Сам ты крыса! — возмутилась крыса.
А Ульяна взяла и мысленно согласилась.
Не удивляет.
Почти.
Тараканова стояла рядом, опираясь на руку и, кажется, сама того не замечая. Впрочем, её можно было понять. Существо, на первый взгляд выглядевшее крысой, правда, необычно крупной крысой, в магическом поле воспринималось этаким клубком энергии.
— Это морочник. Какой пухленький… — Ляля протянула было руку, но крыса ощерилась и зашипела. Впрочем, дядя Женя тряхнул её, заставив замолчать. И бросил веско:
— Не шали.
— Они в старых домах заводятся. Мороки насылают. Силы из людей тянут.
— Ой, да сказете тозе. Это всё клевета и подлые инсинуации! — крыса повисла. — Цёрный пиар и систематическое оцернение малого народа. На самом деле мы потребляем исключительно негативные эмоции, избавляя целовеков от груза лишних переживаний.
— Которые сами и насылаете, — ведьмак снова тряхнул руку. — Пришибить надо бы…
Сказал он тоскливо.
И на Данилу посмотрел.
— Может…
— Не, — Данила замотал головой. — Это… это как-то…
А потом спохватился:
— Вы ж ведьмак! Вы ж с нежитью бороться должны, как я понял.
— Так… в этом и проблема, — дядя Женя крысу прижал к груди. — Не могу. Гонять могу, а прибить не могу… вот… ещё когда действительно нежить, тогда да, там прям выворачивает, а это ж нечисть.
— А есть разница?
Честно говоря, Данила пока не сталкивался ни с тем, ни с другим. Или уже можно считать, что сталкивался.
— Бозечки, — произнесла крыса, картинно закативши очи. — До цего реформы образование довели! Молодой маг не знает разницы мезду незитью и нецистью!
— Нежить — это творение некромантов, — сказала Ляля. — Ожившие покойники, перевертни, химеры всякие. То, что раньше было мёртвым, но потом снова стало живым. А нечисть… ну она живая изначально. Просто другая.
Ага.
Почти понятно.
— Мелкие твари, — дядя Женя держал крысу крепко, не позволяя ей вывернуться. — И людям часто вредят.
— Мозно подумать люди никому не вредят. Пришли в мир. Порядки свои навели. А нам как зить? Как зить, я спрашиваю? — тоненьким голоском возмутился морочник. — Мезду процим мы тоже разумны и право имеем…
— Разумных существ убивать нельзя, — Данила почесал макушку, пытаясь найти подходящий повод, чтоб не выглядеть совсем уж глупо. — Уголовный кодекс не велит.
— Вот-вот!
— Выпустить её тоже нельзя. Будет расти и людей жрать.
— Я никого не зрала! Я, мезду процем, сыроедка…
— Людей сырыми жрёшь? — ведьмак явно не спешил верить.
— Вегетарианка!
— До смерти доводишь…
— Да я тут третий день всего! Кого я б успела… никого не успела… так, заглянула… осмотреться. Думаю, место-то хорошее. Хорошее место. Цего оставлять? Подвалы глубокие. Темные. Просто красота! — крыса сложила лапки на груди. И глаза её наполнились слезами. — А вам залко, да? Залко места? Сами зивёте-зивёте, а нам, знацит, нельзя? И куда мне… под мост идти, на мороз и холод…
— Лето на дворе, — возразила Ляля.
— Пока. А потом мороз и холод. И дозди.
— Третий день, — ведьмак прищурился. Кстати, крысу он держал спокойно, словно весу в ней не было. Хотя… если по сравнению с гробом, может, и не было. — И кто тебя сюда привёз?
— Ай… ну какая разница?
— А ведь можно матушке отнести, — ведьмак перекинул крысу в другую руку. — Она мне как-то говорила, что из нечисти очень неплохие зелья выходят. Я-то сам не больно сведущ, а вот она — дело другое.
— Цего?
— Того… помнится, говорила, что особенно печёнка полезна. И чем старше нечисть, тем полезнее. В печенках вся сила…
— Зиводёры!
— Кто привёз?
— Отпустишь? — с надеждой спросила крыса. — Если сказу?
— Нет.
— Тогда зацем мне?
Логичный вопрос. Если отвлечься от того, что тварь была говорящей крысой, следовало признать, соображала она неплохо.
— Договор? — предложил ведьмак. — На слове. Я тебя тут оставлю…
Ульяна издала сипящий звук, явно не слишком согласная с подобным предположением.
