Ведьмы с Вардё полностью

– А ты кто? – спросила Кирстен.

– Это племянница Сёльве, – сказала ей Ингеборга. – Марен Олафсдоттер.

Сёльве впервые привела Марен в Эккерё, и многие женщины поглядывали на нее настороженно, а то и вовсе с опаской. Ведь она была дочерью знаменитой ведьмы.

Марен словно и не замечала их пристальных взглядов. Она повернулась к костру и сморщила нос от запаха жарящегося тюленя.

– Ты когда-нибудь плавала вместе с тюленями? – спросила она у Ингеборги.

– Я не умею плавать.

– Я тебя научу, – пообещала Марен.

Ингеборга почувствовала нарастающее раздражение. Аксель должен был научить ее плавать. Он сам плавал как рыба… и где он теперь?

– А ты сама плавала вместе с тюленями? – спросила Кирстен у Марен чуть ли не с благоговением в голосе.

– Конечно! – ответила Марен. – Мы с ними спустились на самое дно, и там я встретила морскую деву.

– Она была очень красивая? – спросила Кирстен, широко распахнув глаза.

– Да, очень красивая. И она спела мне песню. – Марен улыбнулась и хлопнула в ладоши. – Но если ее рассердить, она нашлет сильную бурю.

– А мой папа и Аксель… они тоже там? На морском дне, с морской девой? – спросила Кирстен.

– Конечно нет, Кирстен, – быстро проговорила Ингеборга, бросив на Марен предостерегающий взгляд. – Они оба на небесах, с Господом Богом. А морских дев не бывает. Это все сказки.

– Это правда! – Марен вызывающе вскинула подбородок.

– Кстати, а что ты здесь делаешь? – Ингеборга сердито прищурилась. – Почему Сёльве не оставила тебя в Андерсби присмотреть за ее сыновьями?

– Мы их взяли с собой. Мой дядя привез всех на лодке. – Марен указала на малыша Педера, сидящего на плечах у отца, и на Эрика, вцепившегося в отцовские штаны. – И присматривать надо вовсе не за мальчишками, а за их матерью, – добавила она и многозначительно поднесла руку к лицу.

Ингеборга прекрасно поняла, что имелось в виду, но о таких вещах не говорят. Прямота Марен ее изумляла, даже возмущала, но при этом и восхищала.

– Кирстен, мясо готово. Пойдем угощаться, – сказала она сестре, увидев, что некоторые мужчины уже отрезают кусочки от жареного тюленя и нанизывают на заостренные палки.

– Ты идешь? – Кирстен обернулась к Марен, но та покачала головой:

– Я не ем мясо тюленей. Они со мной разговаривают.

Кирстен озадаченно сморщила лоб, и Ингеборга поспешила увести ее прочь.

– Что значит, тюлени с ней разговаривают, Инге? – спросила Кирстен.

– Ничего это не значит, – сердито ответила Ингеборга. – Просто вздор. По-моему, она не в своем уме.

Но если по правде, ей самой было бы любопытно узнать, что означает странное заявление Марен.

Все время, пока они с Кирстен шагали к костру, Ингеборга чувствовала на себе взгляд Марен, и от мысли, что Марен Олафсдоттер смотрит ей вслед, у нее почему-то горели щеки.

Сестрам выдали по щедрой порции тюленьего мяса, и они съели все до последнего кусочка. Мясо было плотным и темным, как у оленя – и таким свежим, что до сих пор пахло морем. Ингеборга облизала пальцы, испачканные тюленьим жиром. Ей хотелось добавки, но в животе уже не было места.

Она все еще недоумевала из-за слов Марен Олафсдоттер. Разве тюлени могут разговаривать с людьми? Тюлени нужны для того, чтобы люди на них охотились. Без их мяса и жира людям просто не выжить.

После еды Ингеборга и Кирстен сидели в дюнах и наблюдали за другими семействами. Несколько соседок неизбежно поинтересовались, где их мать.

Вдова Крёг вздохнула и покачала головой, когда Ингеборга соврала, что мама осталась дома, а Кирстен уличила сестру во вранье, брякнув, что они не знают, где мать.

Мужчины пели старинные народные песни, их языки заплетались от выпитого эля. Пастор Якобсен доел свою огроменную порцию тюленьего мяса и ушел домой.

Сёльве опустошила последний кувшин с элем и принялась уговаривать других женщин потанцевать вместе с ней, но никто не хотел. Она приподняла заляпанный грязью подол длинной юбки и, пошатываясь, подошла к Ингеборге и Кирстен.

– Девочки, где ваша мама? – У нее тоже слегка заплетался язык. – Она бы уж точно не отказалась со мной поплясать.

– Я с тобой попляшу, тетя, – сказала Марен.

Ингеборга даже и не заметила, как та подошла. Но вот она здесь, Марен Олафсдоттер. Подкралась к ним сзади. Стоит подбоченясь. Готовая поддержать тетку в ее начинании устроить скандал.

– Двоих будет мало для хоровода. Нам нужен кто-то еще, – сказала Сёльве, протянув руку к Кирстен.

Прежде чем Ингеборга успела остановить младшую сестренку, та вскочила на ноги и принялась радостно прыгать на месте.

– Жирный церковник отправился на боковую, – сказала Марен и протянула руку Ингеборге. – А больше никому нет дела до того, чем мы тут занимаемся. Когда еще веселиться и наслаждаться свободой?

Ингеборга старалась не смотреть в лицо Марен. В деревне ее называли чернавкой и чужеземкой, говорили, что она странная с виду и не такая, как все. Но в лучах полуночного солнца, в отблесках пламени большого костра Ингеборге она показалась красавицей. Ингеборга пожала плечами, но все же взяла Марен за руку.

Тепло их прижатых друг к другу ладоней оказалось на удивление умиротворяющим.