Кроме того, приходилось иметь дело со смешанными сигналами. Инкриз Мэзер ругал различные контрзаклятия, хотя и признавал, что они работают. Сэмюэл Сьюэлл обратился к пастору, чтобы узнать, благоприятный ли сейчас момент, чтобы сделать пристройку к дому. Потустороннее все время висело в воздухе где-то рядом, то одеваясь в религиозные одежды, то обходясь без них. Будущий пастор Марблхеда, когда двенадцатилетним мальчиком лежал в кровати больной, разговаривал с бесплотным существом, которое дало ему три волшебных пилюли. Мальчик, приняв их, выздоровел и впоследствии предположил, что это к нему приходил ангел. Когда молодая женщина, тоже пообщавшаяся с ангелом, начала терроризировать окружающих якобы божественными указаниями, Мэзер объявил, что к ней приходил дьявол – ради спокойствия общины. Массачусетские пасторы все еще бились над этим вопросом в 1694 году и вынесли его на сентябрьское собрание: как отличить дьявольский визит от ангельского? Слишком легко было спутать колдовство с Божественным провидением, хмурый взгляд с дурным глазом, пророчество с обоснованной догадкой, грех с пособничеством дьяволу.
Когда пришло время писать о процессах, когда пришло время натянуть его любимую шведскую сову на глобус Салема, Коттон Мэзер дал фольклору зеленый свет. Он знал, что невидимый мир где-то существует, и не отказывался ни от чего, чтобы сделать его видимым. Он проводил научные расчеты на основе Библии, пытаясь определить дату конца света. В 1705 году он приплел историю Моисея к найденному на раскопках в Нью-Йорке зубу мастодонта. Ангельские посещения в кабинете и дьявольские визиты в гостиной говорили об одних и тех же тревогах, служили одним и тем же интересам. Сара Гуд, как считалось, накладывала заклятия на соседей. Коттон Мэзер так желал ненавистному зятю зла, что молился о его смерти три дня подряд. Его мольбы были услышаны, и пастор полностью взял на себя ответственность. Уход из жизни безнравственного молодого человека, еще недавно пышущего здоровьем, был «чудесным случаем» [31].
Пока Салем готовился казнить еще пятерых нечистых – четверо из которых были мужчинами, один из них был пастором, – дурные предчувствия начали являться к представителям власти откуда ждали и откуда не ждали. Семидесятишестилетний Роберт Пайк пропустил майскую церемонию приведения к присяге Фипса, потому что в это время собирал показания против Сюзанны Мартин, вдовы из Эймсбери [32]. Часть лета ушла у него на дело против тещи пастора из Солсбери, Мэри Брэдбери, которая, обернувшись синим кабаном, бросилась под копыта лошади, из-за чего всадник упал. Пайк, популярный член массачусетского совета, долгое время служил капитаном в ополчении и занимал самое видное положение в Солсбери. Прошлой весной он ездил в Мэн вместе со Стаутоном и Гедни вести переговоры о перемирии с индейцами. Он лично знал Берроуза и много лет назад спорил с ним. Сын Пайка был в Гарварде однокурсником Пэрриса, женатым на дочери Джошуа Муди. А дочь Роберта Пайка была замужем за одним из Патнэмов, что поставило отца в щекотливое положение, когда дело коснулось синего кабана. Обвиняли Мэри Брэдбери члены его семьи, но и она тоже была членом семьи; ее муж, коллега Пайка по городскому управлению, входил в число его ближайших друзей. Пайк был человеком набожным, начитанным, бесстрашным и твердых убеждений. Несколько десятков лет назад он попытался ввести в колонии ограничение свободы религии. Его признали виновным во лжи суду и навсегда уволили с государственной службы[118].
В середине августа, когда в Салем хлынули толпы людей, Пайк, возможно, стал первым официальным лицом, начавшим испытывать неуверенность в правильности судебных действий. В длинном письме судье Корвину он переосмысливал логику дела. Он верил в ведьм, хотя отмечал, что в Ветхом Завете они встречаются редко (как отмечали другие, там к тому же колдовством в основном занимаются мужчины). Он ни минуты не сомневался в силе дьявола. Старый искуситель однажды взял в плен самого Господа и мучил его «отвратительными богохульными искушениями» [33]. Правда же, любого доброго человека может постичь та же участь? Если уж на то пошло, дурной характер не должен становиться поводом для обвинительного приговора. Есть, указывал Пайк, множество «невинных людей, которые при этом не святые». Особенно его беспокоили привидения: ну не возвращаются люди из могил. И как может человек находиться в Салеме и Кембридже одновременно? Пайк намекал на возможное мошенничество. Хотя лично он в него и не верит. Он согласен, что у них исключительный случай.
