Еще оставалось неясным, что делать со старым Джайлсом Кори, от которого суд так ничего и не добился. В конце июля в ипсвичской тюрьме он, «очень слабый телом, но при твердой памяти», написал завещание, по которому ферма в сорок гектаров отходила двум его зятьям. Джон Проктер, сосед, с которым Кори то бодался в суде, то пил мировую, повешен. Отлученную от церкви Марту повесят через несколько дней. А ее муж не собирался признаваться, не хотел доставить удовольствие судьям, перед которыми уже несколько раз представал и отказывался произносить ключевую фразу. Упрямый по природе, он стал еще упрямее после тура по новоанглийским тюрьмам. Он знал, что все, кто оказался в стаутоновском суде, обречены. Девочки будут снова и снова нести бред про его фамильяров-черепашек и прозрачные ножи.
Этот человек, хваставшийся, что в жизни ничего не боялся, отказывался произнести требовавшиеся от него пять слов. Отказ, предупреждал Стаутон, приведет к жуткой средневековой пытке –
Возможно, 17 сентября охранники вывели Кори либо во внутренний двор салемской тюрьмы, либо через улицу, в поле [67]. Он снял обувь, разделся почти донага и лег на холодную землю, раскинув руки и ноги. На грудь ему положили доску и стали сверху накладывать камни; предположительно в этом участвовал Даунтон, надзиратель-многостаночник. Власти действовали в строгом соответствии с законодательством. Оно требовало, чтобы на обвиняемого давило «столько веса, сколько он может вынести, и более». Кори нельзя было «давать пищу, только в первый день – три кусочка худшего хлеба, а во второй – три глотка стоячей воды, из ближайшего к тюрьме источника». Пытка могла дать результаты в самые первые часы. После какого-то момента становилось слишком поздно. Вокруг образовалось плотное кольцо из зрителей, среди них был друг Кори, преуспевающий агрессивный капитан судна, приехавший с Нантакета. Он родился в Салеме и раньше служил в городском управлении. Он все прекрасно понимал (его родственник числился среди беглецов) и пытался вразумить друга.
Нет сомнений, Джайлсу Кори было что сказать между затрудненными вдохами, однако сакральной фразы от него так и не дождались. Он раскаивался в своем упрямстве, но не отрекался от него. Второй раз за ту неделю церковь отлучила от себя человека с фамилией Кори: об этом ему, видимо, сообщили посреди истязания. Так как обвинение в колдовстве ему предъявлено не было, его отлучили от церкви как самоубийцу. В последние мгновения многодневных мучений у него изо рта вывалился язык, и шериф Корвин «своей тростью затолкал его обратно» [68]. Вскоре, где-то к полудню 19 сентября, старик испустил последний вдох. Корвин тут же поспешил арестовать его поместье – интересно, что сорок три года назад Джайлс Кори впервые предстал перед судом: его обвиняли в воровстве пшеницы, табака, бекона и других продуктов у семейства шерифа. Зять Кори остановил Корвина, согласившись выплатить чудовищный штраф.
Джордж Берроуз выиграл звание единственного выпускника Гарварда, повешенного за колдовство, а Джайлс Кори стал единственным человеком, кого в Америке раздавили до смерти. У нас нет записей о том, как Марта, которая и представить себе не могла, куда заведет тот спор о расседланном коне, узнала о случившемся, слышала ли она в камере стоны своего мужа. Другие содрогнулись, услышав об омерзительной пытке, как до этого содрогались при известии о казни священника. О степени отвращения можно судить по письму, отправленному на следующий день судье Сьюэллу. Пока Кори задыхался под грузом булыжников, ведьмы снова напали на младшую Энн Патнэм. Они угрожали раздавить ее до смерти воскресным вечером, еще до смерти Кори. В конце концов она получила небольшую передышку, рассказывал ее отец, как вдруг материализовался некий дух. Призрачный гость выдал запутанную историю, которой Патнэм просто обязан поделиться с судьей Сьюэллом. Это был дух человека, которого Кори якобы убил несколько лет назад. Он сообщил, что, хотя дьявол и пообещал Кори, что его не повесят, бог постановил, что он умрет мучительной и заслуженной смертью. Эта беседа Энн с духом, по словам Патнэма, была необычной по двум причинам. Во-первых, он, Патнэм, сам знал жертву Кори. Так что данное сообщение – чистая правда! Во-вторых, случилось это еще до рождения его дочери. Похоже, двенадцатилетнее дитя видит не только будущее, но и прошлое.
