Верили ли они на самом деле, что видели Деливеранс Хоббс на потолочной балке, а Джона Проктера – на коленях пристава? Они просидели всю зиму безвылазно дома, вокруг – пепельно-серое небо, засыпающее землю снегом, внутри – побеленные стены и ноль украшений. Известно, что визуальная монотонность может провоцировать галлюцинации (интересно, что здесь не было обонятельных галлюцинаций и очень мало было бестелесных голосов). Не так уж и сложно нафантазировать что-либо в лихорадочном беспокойстве. Девочка, состоявшая в очень близких отношениях с миром неведомого и хорошо подкованная в Писании, фантазировала с особой готовностью. Молитва делает вымышленные образы четче, дабы дать привилегию вымышленному миру над реальным, в котором подросток уже ориентируется [79]. Вероятно, не случайно самые образованные деревенские девочки с особым азартом участвовали в действе. Также и в Швеции – умная, острая на язык одиннадцатилетняя сирота оказалась в эпицентре кризиса [80]. В голове у нее бились искореженные версии девичьих страхов, сцены из Писания, прилипчивые домашние проблемы, бурлящее варево из грехов и ошибок, осколки снов и ночных кошмаров, ошметки сплетен и политических метаний – настоящий Шагал с котами у дверей и соседями в саду. В каком-то смысле заколдованные втянулись в «чтение вслух по ролям» – всю жизнь просидевшие на литургической диете из тигров и драконов, они стали отвечать черными кошками и дикими зверями. Другими словами, как сказал один современный историк о нашем синхронизированном воображении, «у Девы Марии в XVII веке было больше шансов явиться французскому крестьянину, чем жителю среднешотландской низменности» [81]. Более того, «заколдованные» заставляли вымысел звучать в унисон с собственными реальными историями. Сюзанна Шелден пережила нападение индейцев – и сообщала об ужасных зверствах там, где Энн Патнэм – старшая видела мертвых младенцев. Обе они предъявили миру изображения своих тревог. Это правда, как указывал Брэттл, что нельзя видеть с закрытыми глазами. Но что мы видим, когда закрываем глаза, – и кто может подтвердить это или опровергнуть?
Когда девочки постарше начали биться в конвульсиях, в игру вступили дополнительные силы. Пятеро из тех, кто вскоре станет самыми ярыми обвинительницами, впервые вышли на сцену лишь после напористого свидетельства Титубы. Все они были служанками и достигли возраста, когда подростки с восторгом бросаются из засады на взрослых, когда зависимые условия приводят к бунту. У них могла иметься программа, которой они следовали более осторожно, чем Абигейл Хоббс. Они уже познали проблемы, пока незнакомые девочкам помладше, уже углубились в чащу греха и соблазнов, которую так искусно обрисовала Элизабет Нэпп. Они лучше улавливали конфликты, требования, секреты и авансы взрослых, лучше чувствовали волков в овечьей шкуре. Играл ли тут роль элемент сексуальности? Можно как угодно расценивать уколы, клевки и щипки, брошенные в пространство вилы, выгнутые с намеком спины и яростно сжатые колени. До нас не дошло ни одного конкретного свидетельства. В основном на ведьм в их постелях жаловались мужчины. Но что в юности не сопряжено с эротическими страхами и вожделением? [82] Битва за душу мечущейся и стонущей молодой женщины, конечно же, щекотала нервы кое-кого у ее кровати. А мужские отзывчивые руки никак не могли быть нежеланными. В 1693 году Маргарет Рул прогнала собравшихся вокруг ее ложа женщин, но не мужчин. Особенно активно она останавливала одного молодого посетителя: схватив его за руки, девушка усадила юношу обратно на место.
