До того как Пэррис допустил, что их околдовали, до того, как они превратились в провидиц или мучениц, до того, как кто-либо заподозрил их в «подлом мошенничестве», Абигейл Уильямс и Бетти Пэррис считались одержимыми демонами [64]. К этому же диагнозу они вернулись, когда выросли в молодых женщин[162]. По всем параметрам ранние салемские симптомы совпадали с симптомами Элизабет Нэпп, детей Гудвинов и двух юных особ, к постелям которых Мэзер поспешил уже после Салема. Мы никогда не узнаем, что вызвало недомогание девочек, было ли это больше связано с состоянием их душ или с тяжелой каждодневной работой, родительским вниманием или невниманием. Ощущение покалывания, бормотание и кривлянье, изъязвленная кожа и вывернутые конечности, извивы языков и выгибание спин, бред, исступление, «гневные обвинения против воображаемых людей» – все это, однако, точно совпадает с тем, что невролог XIX века Жан-Мартен Шарко, а вслед за ним и Фрейд назвали истерией [65]. Где в XVII столетии видели дьявола, мы сегодня склонны узнавать перегруженную нервную систему. Что недавно называли истерией, мы зовем сегодня конверсионными расстройствами, при которых тело как бы дословно переводит эмоции в соматические симптомы. Сублимация страданий может проявить себя физически, взяв тело в заложники. Зарисованные Шарко истерические конвульсии до мелких деталей походят на сцены, шокировавшие Деодата Лоусона.
Условия способствовали этой вспышке. Разговоры в окружавшей Бетти и Абигейл среде ходили тревожные, гневные, апокалиптические. Дом, и так холодный, погружался в еще больший холод. Хмурые члены церкви входили и выходили из пастората, выражая крайнее недовольство. Бетти и Абигейл никуда не могли скрыться от этих разгневанных мужчин в темные и унылые месяцы начала 1692 года, когда смерть ощущалась рядом, а обвинения в колдовстве множились [67]. Сыграло роль и то, что девочки жили в небольшом, герметичном пространстве, отлично подходящем для театрального представления (и неплохой детективной истории) – гораздо реже обвинения в колдовстве исходили из больших городов. В изолированном сообществе, в тесном доме, люди, гипотетически ставшие причиной отчаяния девочек, были в то же время единственными, к кому девочки могли обратиться за помощью. Визит ли Сары Гуд, послание с кафедры священника или какой-то внутренний надрыв – что-то их сломало.
Их состояние похоже на форму так называемого эмоционального ларингита, когда истерию сопровождает ощущение нехватки воздуха. Девочки выражали в припадках то, чего не могли выразить в словах или чего никто не слышал в их словах[163]. Мэзер и Сьюэлл ошибались насчет предпочтения молний бить по пасторским домам[164]. Но Пэррис был прав, когда заметил, что дьявол метит в самых благочестивых. Истерия предпочитает пристойные, чинные дома, где трения прячутся глубже: понятно, почему под крышей у салемского пастора оказалось больше жертв колдовства, чем где-то еще [68]. (Удивляет, что их не оказалось еще больше. Двое детей Пэрриса не участвовали в колдовских играх – и полностью забыты историей.) Девочкам всю жизнь велено не вертеться и сидеть тихо – хорошо воспитанные, послушные Бетти и Абигейл начали корчиться и вопить. Они не могли выпускать пар, как делали громкоголосые, бесконечно замышлявшие шалость, плохие девочки Абигейл Хоббс и Мэри Лэйси – младшая, которые, кстати, вполне могли верить, что подписывали пакты с дьяволом, – и не исключено, что сделали бы это, если бы им предложили. В пасторате же легче было иметь видение, чем мнение.
Конверсионное расстройство тоже уважает глубинку, женщин (особенно молодых) и тех, кто лишился отцов. Оно нередко наведывается в монастыри, школы и больницы – заведения с тесными связями и эмоционально заряженной атмосферой. Фрейд отмечает, что смышленый ребенок с тонким восприятием страдает первым. Симптомы очень заразны, особенно, конечно, если ребенок происходит из самой респектабельной семьи в городе. (Таким же образом благочестивые люди чаще замечают дьявола. Одержимость редко случается при отсутствии активной набожности.) Ведьмин пирожок вывел на сцену полноправный член церкви, что потребовало жесткого вмешательства Пэрриса. Самые праведные члены сообщества – и более ортодоксальные пасторы – скакали во время дьявольской церемонии по пасторскому полю. Девочки, вероятно, знали о деле Гудвинов. Взрослые знали определенно. И когда взрослые говорят, что ты заколдована, вряд ли сразу же избавишься от симптомов. Уколы на твоих руках могут начать причинять больше дискомфорта – так, начинает чесаться кожа головы, когда кто-то говорит про вшей.
