Морвен повиновалась, настороженно следя за матерью, но холодный пристальный взгляд той не позволял понять, в каком расположении духа она пребывает. Дверь в будуар была, как всегда, плотно закрыта – Морвен и подобные ей посетители допускались лишь в приемную будуара леди Ирэн, исключение делалось только для горничной. Поэтому она никогда не видела спальни матери. Они были очень похожи: обе высокие, стройные, с копной темных волос. Только нос Морвен был длиннее, а глаза леди Ирэн на тон темнее, но всякий замечал сходство, случись увидеть их вместе.
Тотчас же, что не могло не показаться Морвен странным, ей вспомнилась старуха из замка Бопри. Ее черты как будто наложились на лицо леди Ирэн. Тонкий нос, густые брови, полные губы…
Морвен удивленно вздрогнула.
Леди Ирэн в изумлении приподняла брови:
– Тебя что-то поразило в моей внешности?
Морвен откинулась на спинку стула.
– Нет, – ответила она.
Леди Ирэн вопросов больше не задавала. Ее вообще не интересовало то, что не касается ее напрямую. Морвен дошла до этого своим умом годам к десяти, а к двенадцати поняла, что все в Морган-холле – прислуга, ее отец и даже Яго – знали об этом многие годы.
– Чесли сказал, что ты хочешь видеть меня.
Леди Ирэн отложила книгу, которую читала, в сторону. Ее лицо было абсолютно бесстрастным.
– Где ты была сегодня днем?
– Каталась на Инире.
Леди Ирэн поджала губы, и на мгновение лик старухи из замковых руин наложился на ее лицо. Когда она заговорила, это впечатление пропало.
– Мне известно, что ты каталась, Морвен. Я хочу знать где.
– У реки. Не так далеко.
Леди Ирэн подалась вперед, ее голос стал суровее. Как и глаза, что отнюдь не делало ее привлекательнее. Она выглядела раздраженной.
– Я спрашиваю еще раз и хочу услышать ответ. Где ты была?
На мгновение у Морвен появилось желание обмануть мать. Почему, в конце концов, ее вообще могло интересовать то, что дочь осматривала руины? Обычно она любезно разрешала мадемуазель Жирар улаживать такие дела без своего вмешательства. Она заглянула в глаза матери и поняла, что скоро грянет буря. Вспышки гнева у леди Ирэн были редкими, но свирепыми. Когда она злилась, то была поразительно жестока с прислугой, с мужем, с дочерью. Для ее быстрого и острого языка положение человека ровно ничего не значило. Лучше было сказать правду.
Морвен поежилась:
– Я ездила в замок.
– Зачем?
– Когда мадемуазель водила меня туда, то запретила входить внутрь, и я хотела посмотреть, что там.
Выражение лица леди Ирэн не изменилось, но это не ввело Морвен в заблуждение. В считаные доли секунды мать из ледяной статуи могла превратиться в вулкан гнева. Она хладнокровно продолжила расспросы:
– Кого ты там видела? – Ее голос чуть дрогнул. – Морвен, скажи, кого ты там видела?
У девушки похолодело внутри.
Схожесть строгих черт матери с морщинистым лицом мрачной старухи из Бопри поразила ее. Морвен пыталась, но не могла избавиться от навязчивого видения. Она вспомнила, что почувствовала тогда, и вздрогнула.
– Что там было? – раздраженно спросила леди Ирэн.
– Что? – Морвен едва дышала, съежившись на стуле.
– Ты вздрогнула. Ты что-то скрываешь от меня! – Она вскочила с кушетки и схватила Морвен за руку. – Я этого не потерплю!
Морвен взглянула на изящную белую руку матери и вспомнила заскорузлую руку старухи на пегом лбу Инира. Уверенность ее нарастала, а вместе с ней и бунтарский дух. Она ответила на английском, сама удивляясь, что эти слова слетели с ее уст:
– Мама, убери руки!
Такого прежде не бывало, что весьма шокировало леди Ирэн. Она стояла, задыхаясь от гнева, и, сама того не замечая, подняла руку, словно собираясь ударить дочь.
Морвен знала, что мать не сделает этого, но все же увернулась и вскочила со стула. Лицо леди Ирэн побагровело, затем стало мертвенно-бледным. Она свирепо глядела на дочь, по-прежнему стоя с поднятой рукой. Ее хрупкий, как хрусталь, голос прозвучал чуть слышно, и Морвен едва смогла разобрать, что она произнесла:
– Да как ты смеешь…
Морвен дрожала от осознания того, что натворила, и последствий своего поведения, но в ней уже бурлило ощущение силы. Это чем-то напоминало галоп на Инире, когда она смотрела на уплывающую из-под копыт коня землю и поднятые удивленные лица. Она почувствовала, что стала морально выше и сильнее, как никогда прежде за свою недолгую жизнь.
– Я не совершила ничего плохого. С какой стати ты сердишься?
– Ты что-то скрываешь. – Теперь это прозвучало, как шипение змеи.
– С чего ты решила? Я же сказала, куда ходила.
Морвен оперлась спиной о дверь будуара, но сдаваться не собиралась.
Мать втянула воздух изящными ноздрями:
– Мне известно, что девочки могут быть лживыми.
Она проследовала к туалетному столику, подобрала длинную юбку и уселась на украшенный оборками табурет перед зеркалом. В его отражении она увидела глаза дочери.
– Больше так не поступай, Морвен. Иначе я прикажу удалить Инира.
Это было худшим из наказаний, какое только можно придумать. Морвен так и не поняла, за что может быть наказана, но перепросить не посмела.
– Я больше не буду.
