Леди Ирэн вздохнула и взялась за расческу. Цвет ее лица восстановился, она снова была невозмутима.
– Скажи Чесли, что меня не будет за чаем, – сказала она. – Он может отправить ко мне горничную с подносом.
– Да, маман, – ответила Морвен и ускользнула, чтобы не вызвать очередной вспышки раздражения матери.
Намного позже она поужинала в полном молчании. Потом переоделась в ночную сорочку, и служанка расчесала ей волосы, а когда свет в Морган-холле погас, лежала под одеялом, глядя на мерцание звезд над долиной Гларморган и теряясь в догадках, что вызвало подозрения матери.
Горничные и мадемуазель Жирар постоянно перешептывались о том, что у хозяйки всегда «глаза на затылке». Ложь никому не сходила с рук – ни лорду Ллевелину, ни прислуге, ни дочери. Умение леди Ирэн распознать неправду было прямо-таки сверхъестественным.
Сегодня, однако, Морвен показалось, что мать была несправедлива. Сама леди Ирэн часто надолго исчезала, причем ни Чесли, ни служанка не могли сказать, где она и когда вернется. Морвен, как правило, радовали необъяснимые отлучки матери, но сегодня она бодрствовала под звездным небом над долиной, и ей было не по себе.
Морвен откинула одеяла и босая направилась к окну. В последнее время она ощущала странное беспокойство. Ее грудь наливалась, болел живот, а кожа, казалось, стягивала тело.
Она опустилась на стул у окна, наслаждаясь прохладой оконного стекла, разглядывая сады и длинную крышу конюшни. В сиянии звезд деревья и кусты отбрасывали серебристые тени. Гравийная подъездная дорожка поблескивала в свете луны, а пустой выгул был всех оттенков серого. Около получаса Морвен вглядывалась в звездное небо, пытаясь различить созвездия на нем. Зевая, она уже собиралась встать со стула, как вдруг заметила какое-то движение на освещенной дорожке, там, где она извивалась возле конюшни.
Морвен прильнула к стеклу и затаила дыхание.
Стройная фигура, держась по возможности в тени, стремительно прошла мимо лавровых кустов, окаймлявших дорожку, и поспешно направилась к дому.
Морвен узнала мать и вздрогнула.
Она вскочила и схватила платье со стула, где его повесила Розмари. Она надевала его на ходу, просовывая руки в рукава уже за дверью, и чуть не споткнулась о подол, спеша в комнаты леди Ирэн. Сжавшись от холода, Морвен замерла у будуара матери в ожидании, что та откроет парадный вход.
Но этого не случилось. Должен был послышаться хотя бы щелчок, но ничего подобного не произошло.
Морвен нахмурилась, раздумывая, куда же повернула мать – в сад или в сторону конюшни. Половина ночи уже прошла, и ей хотелось вернуться в постель.
Она испугалась, когда услышала в будуаре шум закрывающейся двери и скрип гардероба. Как она могла пробраться в комнату незамеченной?
Озадаченная, Морвен застыла на месте. Поколебавшись немного, она собралась с духом и постучала в дверь.
Через мгновение она открылась. Леди Ирэн застыла в дверном проходе, раздраженно глядя на дочь. Потом, выпрямившись, развернулась, и длинное бесформенное пальто колыхнулось вокруг нее так, что был виден подол сорочки под ним.
– Маман! Где ты была? Что ты…
Леди Ирэн жестом приказала ей молчать и сбросила перепачканное пальто прямо на пол. Гобеленовая сумка с ее плеча упала на кушетку.
– Маман! – воскликнула Морвен.
Леди Ирэн опустилась на кушетку рядом с сумкой и прошипела:
– Тише! И закрой дверь за собой. Ты весь дом разбудишь!
Морвен прошла в будуар и закрыла дверь.
– Почему ты в таком виде?
Мать прищурилась так, что зрачки стали невидимыми, и раздраженно прошипела:
– А тебе какое дело?
Морвен возмутилась и, хотя и с опаской, требовательным тоном спросила:
– Почему тебя должно касаться, куда я хожу, а меня твои дела – нет?
– Я твоя мать, – холодно ответила леди Ирэн.
–
Они пристально смотрели друг на друга: кровь стучала в висках Морвен, а ее мать все бледнела и, казалось, вот-вот исчезнет.
Наконец-то леди Ирэн, скривив губы, нарушила тишину:
– Очень хорошо. Я все расскажу, Морвен. Я пыталась оградить тебя от этого. Но ты, по-видимому, считаешь себя взрослой.
В комнате было темно. Леди Ирэн взяла спички и зажгла свечу на инкрустированном столике между кушеткой и мягким стулом. Потом указала на стул, и Морвен, охваченная любопытством, села. Тени от свечи плясали на обоях. Леди Ирэн открыла сумку, достала оттуда что-то объемное, завернутое в белую льняную ткань, и положила на стол.
Она развернула сверток, и у Морвен перехватило дыхание. Там оказался чудесный хрустальный шар на серой каменной основе, который можно было обхватить ладонями. Пламя свечи, отражаясь, плясало в нем, как будто живое. Морвен потянулась, чтобы потрогать шар.
– Нельзя! – воскликнула леди Ирэн и ударила ее по руке.
– Почему нет? – удивилась Морвен и прижала руку к груди. Было не больно, но неприятно. – Что с тобой, маман?
– Ты не знаешь, что это такое, – сдержанно произнесла леди Ирэн, – и я должна рассказать тебе об этом.
