Жеребец замедлил шаг. Морвен изо всех сил старалась успокоиться перед тем, как узнать, что ее ожидает.
К тому времени, как Инир добрался до окружающей замок разрушенной стены, тени стали длиннее. Он осторожно ступал по камням и обвалившейся кладке, прокладывая путь к внешнему двору и наконец остановился у крыльца с колоннами. Морвен, ощущая дрожь во всем теле, спешилась.
Лучи закатного солнца не попадали во внутреннюю часть замка. Морвен обхватила себя руками, чтобы согреться, и прищурилась, вглядываясь в темноту.
Смутная закутанная фигура постепенно становилась все отчетливее. Морвен учуяла запах прежде, чем увидела ее. Старуха передвигалась нетвердыми, шаткими шагами, пристально глядя на Морвен. Она приветственно подняла руку и хотела что-то сказать, но ее перебил знакомый голос.
При звуках его сердце Морвен бешено заколотилось. Она повернулась и заметила, что Инир фыркнул и отступил в тень.
– Что это ты делаешь?
Гневный голос леди Ирэн звучал пронзительно, но при этом немного испуганно. Морвен в отчаянии думала, что сказать, чтобы предупредить надвигающуюся бурю.
– Как ты думаешь, что я делаю, Ирэн? – ответила старуха. – Я собираюсь поговорить со своей внучкой.
– Кто тебе сказал, что она твоя внучка? – раздраженно возразила леди Ирэн.
Морвен изумленно уставилась на нее. О ком они говорят? Старуха вышла из тени и сняла капор, открыв копну седых волос.
– Мне не нужно, чтобы кто-то об этом мне говорил, – ответила она. – Ты все не так понимаешь, Ирэн. Хотя я больше не владею хрустальным шаром, – ее улыбка исчезла, а черные глаза сверкнули молнией, – ремесло не покинуло меня. Я могу гадать в отражениях луж, на чайных листьях и рассыпанной муке. Шар имел больше силы, однако…
Леди Ирэн, яростно уставившись на Морвен, перебила ее.
– Что ты с ним сделала? – прошипела она. – Ты пробралась в мою комнату, что было запрещено, и украла его!
И снова Морвен не дали ответить. Старуха засмеялась, что больше походило на воронье карканье.
– Украла, говоришь? Так эта малышка стащила у тебя шар, Ирэн?
– Я вовсе не хотела брать его… – нерешительно пробормотала Морвен.
Но женщины не обратили на нее ни малейшего внимания. Они стояли лицом к лицу – согбенная седая старуха и темноволосая красавица. Напряжение между ними было физически ощутимо. Морвен казалось, что их ярость достигла такой степени, что могла подобно молнии сжечь ее в любой момент.
Старуха перешла на французский:
– Ирэн, дочь моя, какая ирония судьбы! Ты украла шар у меня, а теперь твоя дочь стащила его у тебя. И что ты можешь без него?
Ни леди Ирэн, ни старуха словно не замечали Морвен.
– Думаю, тебе известно предостаточно! Ты знаешь, что я – леди, что я живу в приличном доме, что у меня есть прислуга и благородный муж.
Старуха покачала головой, и серебристая грива ее волос колыхнулась.
– Он хоть любит тебя, этот лорд? Неужто твоей силы для этого хватило?
– Он взял меня в жены и дал титул. Это все, что мне было нужно.
– Ну да. – Старуха растянула губы в белоснежной улыбке. – И еще твоя дочь. Именно он подарил ее тебе, как я полагаю.
Леди Ирэн не ответила. Старуха хихикнула, покачав шапкой волос, отчего в исчезающем свете она снова блеснула серебром.
– Кто же, как не он, Ирэн? – злорадствовала она. – Кто подарил тебе эту прелестную девочку?
– Маман! – окликнула Морвен, и женщины повернулись, наконец-то вспомнив о ее присутствии. – Что все это значит? Кто это?
Леди Ирэн ледяным взором ответила на ее изумленный взгляд.
– Это твоя бабушка, Морвен. Твоя
Морвен перевела взгляд с нее на старуху.
– Это так? – прошептала она. – Вы действительно моя
Старуха выпрямилась, чтобы посмотреть Морвен в глаза. Ее морщинистое лицо смягчилось, голос стал нежнее:
–
Морвен с неприязнью посмотрела на леди Ирэн:
– Ты украла хрустальный шар у своей матери.
Это прозвучало как обвинение, и теперь в ее голосе слышалась нотка презрения.
Глаза леди Ирэн вспыхнули.
– Да кто ты такая, чтобы судить меня? У тебя всегда было все самое лучшее. Ты не имеешь понятия о том…
– Лучшее? – переспросила Морвен, повышая голос. – Почему тогда я не была знакома со своей бабушкой? Она могла бы меня любить! – Последняя фраза прозвучала так пронзительно, что Инир встревоженно заржал.
– Какой чуткий конь! – заметила Урсула.
– Да. – Морвен прижала руку к груди, чтобы успокоить бешеный стук сердца.
Старуха, которую отныне Морвен не могла называть иначе как бабушкой, пробормотала:
– Давай-ка успокоим его.
Морвен пошла следом и вдруг поняла, что исходивший от старухи запах уже не кажется ей таким зловонным. Он был скорее знакомым и напоминал запах конюшни, ароматы которой она любила.
Уже стемнело, и на черном бархате неба загорелись первые звезды. Во мгле Инир словно переливался серебром.
