Он постоял неподвижно еще мгновение и, опустив руки, с неохотой сделал медленный шаг назад. Адельхайда встряхнулась, словно кошка, окропленная дождем.
– Полчаса, – повторила она, быстрым движением ладони пригладив волосы и платье, и исчезла в светлом прямоугольнике двери, ведущей в залу.
Доносящиеся сюда звуки музыки Курт стал слышать снова только спустя минуту, лишь теперь вновь начав различать стрекот сверчков и ощущать легкий ветерок, проникающий под навес галереи. Остановившись у края балкона, Курт закрыл глаза, опершись о перила и опустив голову, и глубоко вдохнул зябкий весенний воздух, пронзивший грудь обжигающим глотком, словно минуту назад завершилась одна из тренировок Хауэра…
– Теплая ночь. Приятная.
От голоса фон Вегерхофа рядом он подпрыгнул, вскинув голову рывком, и стриг улыбнулся:
– Решил проветриться?
– Вышел покормить твоих мелких сородичей, – злясь на собственную растерянность, отозвался Курт. – Ты это делаешь нарочно? Потехи ради? Мог бы хоть шаркнуть подошвой или кашлянуть.
– Кхем, – старательно выговорил тот, не гася улыбки. – А ты мог бы уже и привыкнуть. Учитывая ситуацию, замечу, что умение отслеживать неслышные шаги за спиной лишним для тебя не будет. Хороший повод напомнить самому себе: Гессе, не теряй бдительности.
– Благодарю за урок, – покривился он, и фон Вегерхоф церемонно поклонился:
–
– Ну, давай, – подбодрил Курт, не скрывая досады. – Отпусти одну из своих мерзких шуточек. Выговорись, отведи душу – быть может, тогда уберется эта глумливая ухмылка.
–
– Сводник, – буркнул Курт тихо. – Старый грязный сводник… Александер, это просто смешно – мы с ней знакомы всего две недели и виделись раза четыре.
– И больше не увидитесь, – кивнул фон Вегерхоф. – Это и есть самая лучшая сторона происходящего. В этом главная прелесть. Вы можете сделать, что угодно, и наговорить друг другу все, что только взбредет в голову, – завершив дело, вы расстанетесь, никогда больше не повстречаетесь и сохраните друг о друге только хорошие воспоминания.
– Хорошие ли?
– Чего ты, в самом деле, опасаешься? Разочарований? Боишься поутру обнаружить, что она злобная ведьма, прячущая для тебя кинжал под подушкой?..
– Зачем?
– Да затем, что вам так хочется,
В залу Курт спустя несколько минут, как то ему было велено, не вернулся; на продуваемой ночным ветром галерее он простоял все полчаса, все так же опершись о перила, глядя в темноту и слушая собственные мысли. Когда он переступил порог ведущей в трапезную двери, ни одного гостя в зале уже не было, и лишь пара слуг бродила вдоль столов, разгребая оставленный пирующими беспорядок. На припозднившегося майстера инквизитора они взглянули мельком, безо всякого удивления и не произнеся ни единого вопроса, наверняка решив, что молодой не привычный к застольям господин следователь задержался на балконе, дабы освежить голову.
Коридоры и лестницы были пустынны и безмолвны, и, поднимаясь на второй этаж, Курт не повстречал никого, кроме недовольной настороженной кошки, метнувшейся из-под ног к узкому сводчатому окну. Пятую дверь от лестницы он отсчитывал дважды, не зная сам, чего именно опасается, – ошибиться ли комнатой или войти в комнату ту самую; у двери он простоял еще минуту, глядя на окованную узорной медью створку, уже не понимая, о чем думает, и, наконец, решительно распахнул ее, шагнул вперед и закрыл у себя за спиной.
