– Поначалу было. Теперь стерпелся, а прежде, бывало, дергался, если кошка где мяукнет или ветер в листве, все дрожал…
– …прикладывался как следует, – снова окончил Курт и благодушно отмахнулся, когда парень буркнул что-то невнятное, отведя взгляд в сторону: – Да полно тебе. Понимаю.
– Ну, бывало, – неохотно согласился Дольф. – Тоже – поначалу. Примешь немного – и уже не так жутко. Только с этим я быстро завязал; на такой работе закладывать нельзя – сопьешься, и толку от тебя будет, как с рыбы шуба. Был тут прежде сторож – славный старикан, но вот он как раз с вечера нагружался, после чего отрубался намертво; приходи и делай, что хочешь. Поперли его. А мне оно надо? Занятие, сами понимаете, майстер инквизитор, хоть и не особо приятное, а все же довольно необременительное. А платят недурно.
– Да уж я думаю, – кивнул он понимающе и понизил голос, вкрадчиво поинтересовавшись: – Ну-ка, Дольф, честно: спал сегодня?
Сторож вздрогнул, опустив взгляд в траву, и Курт толкнул его локтем в бок:
– Да ладно. Я же не стану тебя за это арестовывать или гнать с работы – не моя это епархия. Просто – ну, рассуди сам: взломать склепную дверь (запечатанную, как я видел) – это ведь не тихое дело; скажи, что ты просто ничего не услышал – и я скажу «врешь». Давай-ка, Дольф. Правду. Как ты мог это прохлопать?
Парень отодвинулся, бросив беглый взгляд на молчаливого фон Вегерхофа и вновь опустив глаза в траву.
– Спал, – выговорил он через силу. – Днем выспаться не вышло, а ночь была теплая; присел на траву – так, передохнуть просто – ну, и… Уснул.
На понурую макушку Курт смотрел молча с минуту, краем глаза отмечая, как нахмурился стриг, кажется, увидевший то же, что он уже понял и сам. Слишком просто и быстро, слишком спокойно; слишком легко.
– Врешь, Дольф, – тихо произнес он, и сторож вскинул голову, глядя на следователя с испугом и растерянностью.
– Так ведь вы сами велели сказать, что спал… – начал он, и Курт возразил все так же тихо и доброжелательно:
– Я велел сказать правду.
– Я сказал! – заспорил тот горячо. – Я просто уснул, я ничего не видел!..
– Видел, Дольф, – мягко оборвал Курт. – Знаешь, большинство людей на белом свете просто не умеют лгать; у них это не получается. В мелочи какой-нибудь – жене, матери, брату, торговцу, нанимателю – могут; а когда дело доходит до чего-то серьезного, вот тут-то и начинаются проблемы. Как у тебя, к примеру. Не возражай; это ни к чему. Я все равно не поверю ни единому твоему слову. Давай-ка лучше я разъясню тебе кое-что, а уж после будешь говорить ты, идет?.. Я в этом городе, Дольф, человек не слишком-то желанный, меня здесь не любят – причем все; никто не упускает случая напомнить, что здесь хозяева они, а не я. А вот ты со мною говорил вежливо, учтиво, я бы сказал, ни разу не надерзил, отвечал на все вопросы, точнее, пытался отвечать; я завел разговор по душам – ты его поддержал, хотя только слепой не увидит, что говорить со мною тебе не нравится и не хочется. И ты с превеликим удовольствием попросту встал бы и ушел, махнув на меня рукою, но этого ты не сделаешь, потому как любое твое действие, могущее вызвать мое недовольство, тебя пугает. Любое слово, движение, любой свой поступок ты сверяешь с вопросом «а подозрительно ли это»; потому ты и сидишь тут до сих пор, потому слушаешь меня и стараешься говорить со мной. Только лишь потому, что тебе есть что скрывать. Есть чего бояться. А теперь, когда ты понял, что я все понимаю, начнем с самого начала. Итак, Дольф. Этой ночью ты не спал. Не спал ведь?
– Нет, – согласился парень не сразу, вновь отведя взгляд. – Не спал.
– И что-то видел. Что?
– Не знаю, – отозвался сторож неуверенно. – Люди. Слышал, как дверь ломали, подошел проверить; смотрю – люди…
– И почему же ты не вмешался? Ведь для того тебя и брали на эту работу – молодого, здорового парня – чтобы ты мог вмешиваться в подобные ситуации. Даже оружие, как я погляжу, имеется.
– Какое еще оружие, – возразил Дольф тоскливо. – Нож да дубина? Тоже мне… А те были с мечами. Я видел. Я работу исполняю честно, но какого толку, если я тут лягу? Все равно ничего не сделал бы, не смог бы.
– И мечи в темноте разглядел? – усомнился Курт, и сторож передернул плечами:
– Да. От луны отражалось – лезвия, длинные…
– Этой ночью было холодно, – впервые за время разговора разомкнул губы фон Вегерхоф, и парень вжал голову в плечи, вздрогнув. – На небе – тучи. С полчаса даже прокапало. И луны, соответственно, видно не было.
