Она, увлечённая приятными мыслями, заметила его слишком поздно. Высокий, широкоплечий Фин сразу же закрыл свет от масляных ламп, словно принёс с собой темноту и предгрозовую духоту. Напряжение сгустилось, отозвавшись в Уле неровным биением сердца. Её невольно прижало к стене, но она с усилием выпрямилась и попыталась не показывать отвращения к сыну советника. Опасность коснулась её ледяными иголочками от цепочки на шее, пробежала по плечам вниз, пальцы занемели.
Некоторое время Фин не проявлял интереса, не показывался рядом, позволил подумать, что Урсула свободна. Его тёмные, неприятно вязкие глаза сейчас дали понять, что это не так. Ула все ещё принадлежала ему, пусть и в области мыслей, но безраздельно и неотвратимо. И там, в глубине своих замыслов, Фин проделывал с ней всё, что только мог пожелать. Всё, с чем успела столкнуться Аласта, и даже более омерзительное и унижающее Урсулу. Она прочла свою участь по улыбающемуся, обманчиво добродушному лицу Личварда-младшего.
— Давно мы не встречались на арене, моя дорогая. — Манеру растягивать слова он взял у отца. — Давно не встречались, — медленно повторил Фин. — Не позабыла ли леди кинжальный бой?
— Не люблю влажный песок.
Ула пожала плечами, стараясь выглядеть спокойной и независимой.
— Я бы желал снова сразиться, несмотря на ваши капризы, — хмыкнул Фин, откровенно разглядывая её. — Привыкайте исполнять мои желания. Любые желания.
Он подступил ближе. Уле стоило огромных трудов не отшатнуться. Время, проведённое вместе с мужем, сделало её мягкой и податливой. Она беспечно позабыла, какими настойчивыми бывают Личварды.
— Моё терпение не безгранично, Ула.
Ему удалось придавить её к стене, и Урсула уже чувствовала крепкие мускулы, тяжёлое дыхание возле губ, а волоски бородки Фина чуть кололи кожу. Давление, не только физическое, распластало Улу по стене. Она пыталась придать лицу и телу положение, достойное леди земель, оттолкнуть сына советника, но Фин точно зачаровал её, пресекая взглядом любую попытку к сопротивлению. Мрачная тень в глубине глаз Личварда затягивала Улу всё глубже и глубже, подчиняла и сминала.
Поэтому Ула не сразу вывернулась из цепких рук, не так быстро, как хотелось бы, выскользнула из-под громоздкого торса. Вначале она ощутила колкие волоски, жадный рот Фина захватил её губы. Голодным зверем он покусывал чувствительные губы леди Скоггард, толкался языком в сжатые зубы. В ярости от сопротивления больно сжал ладонями лицо.
— Не думай, что меня остановит твоё нежелание, — прорычал Фин. — Сломать непокорную сладко и очень легко. Аласта знает. Меня нельзя обманывать, Урсула Бидгар. Ты заслужила наказание. Вы оба! Отец готов расстаться с любимой игрушкой. Со дня на день.
Выкрутившись всем телом, Ула решительно сдвинулась по стене в сторону, упираясь ладонями в камни. Казалось, что руки холоднее, чем кладка стены. Губы саднило. Он осквернил её, будто кусочек тьмы Фина остался и на ней, осел горьким и едким вкусом тлена и плесени.
— Я была честна!
Сощурившись, Личвард смерил её взглядом. Ярость сменилась насмешкой.
— Изменения в вас не случайны. — Он снова надел маску подчинённого хозяйке земель. — Я прав. Полудохлая деревяшка позволил слишком себе много на празднике, а вы, в свою очередь, позволили ему. Этот свет в ваших глазах. И запах… Вы же пропитались им насквозь. Что ещё вы разрешили лорду, нарушив наш договор?
Всё стало ясно. Личвардам донесли. Сердце Улы больно билось о рёбра, дыхание перехватило от ужаса.
«Они готовы убить Дара! Всё обговорено, и советник дал разрешение! Четыре дня. Продержаться несколько дней до полнолуния». Мысли Улы лихорадочно обрывались.
Мгновение спустя она резко выпрямилась, высоко подняла голову. Бесчувственный холод публичного лица леди земель скрыл все остальные эмоции.
— Думайте, что говорите, Фин. Я — леди Бидгар, а не дворовая девка, с которыми вы привыкли иметь дело. Я даже не Аласта. Меня готовили к управлению землями, к соблюдению традиций и правил перед подданными. Если твой народ празднует и веселится, ты обязан участвовать во всех затеях. Проклятый танец завершался поцелуем. Кто же знал⁈ — Конечно же, Ула лукавила, рассчитывая на неосведомлённость Фина и на недогадливость стражников. — Я столько времени вынуждена терпеть мужа, его запах. А теперь и ваши истерики? Стыдитесь, господин Личвард! — Она со всей строгостью смотрела в чёрные омуты, пожирающие её, и молилась Пастырю, чтобы Фин поверил.
Его перекосило, короткая щетина над верхней губой яростно топорщилась. Фин стоял бледный, сжав кулаки, но Ула уже видела, что сейчас победила. На время судьба оказалась на стороне хрупкой девушки.
— Вы невероятны, Урсула, — прохрипел Личвард. — Слаще усмирять. И я займусь этим прямо сегодня ночью. Вздумаете запереться, ответит ваша миленькая горничная. За каждый ваш промах расплатится. Дана? Так зовут эту серую мышку?
— Если хотите испортить дело, то приходите! — Гнев и страх вложили в слова Улы невероятную силу и решимость — как хлыстом полоснула по Личварду.