Первые минуты она была полностью счастлива. От еды размягчилась, немного расслабилась. Один раз она всё же повернулась в сторону мужа, движимая любопытством и злорадным желанием увидеть его реакцию. В этот момент Ула яростно вгрызалась в очередную головку чеснока, от которого начинало давить и жечь в желудке. Развернулась, чтобы увидеть удивление и лёгкую иронию на лице лорда; рассечённая бровь была приподнята. Дагдар медленно отвёл взгляд, протянул руку, затянутую до середины ладони тёмной тканью, и через мгновенье перед Улой появилась вторая, точно такая же, чаша с чесноком. Чувствуя, что изнутри полыхает, Урсула еле сдержала икоту.
— Спасибо. У меня много. — Она утомлённо выдохнула в сторону молодого мужа, схватила не глядя кубок и выпила залпом всю воду.
У Дагдара чуть приподнялись уголки губ. Плавным движением он пододвинул к Урсуле другой кубок, и тогда она сообразила, что пила из кубка лорда, перепутав со своим. Как Ула ни боролась с собой, на щеках выступил румянец. Разгорячённая едой и смущением, она готова была сбежать, спрятаться от искрящегося, ироничного взгляда Дагдара.
«Прекрати, чудовище! Перестань смеяться над оплошностью той, кого готов принести в жертву сегодня ночью. Улыбайся, я хочу видеть, какой ты, когда счастлив». Сомнения разрывали её, тянули бедное сердце в разные стороны.
Улыбка Скоггарда угасла, словно он мог слышать мысли Урсулы. Алое платье Аласты мелькнуло совсем близко. Красивая куколка склонила головку, встретившись взглядом с хозяином замка. Дагдара точно накормили головастиками, как тогда, в Доме Пастыря. Презрительная брезгливость застыла на светлом лице.
— Дорогие гости! — возвестил советник, выйдя на середину залы. — Пора молодым скрепить союз плотскими радостями во имя продления рода. — Он поклонился в сторону Урсулы и лорда, а гости поддержали выкриками, весёлыми подбадриваниями и поднятыми кубками.
Ула поняла, что не сможет подняться. Ноги застыли, всё заледенело от ужаса. Сердце колотило о рёбра.
«Нет! Я не готова! Я совсем не знаю этого человека. Не человека — отвратительное чудовище!» — хотелось крикнуть на весь зал.
— Пусть слуги сопроводят леди Скоггард в её комнату и подготовят к брачной ночи, — громко произнёс Личвард.
Ула закрыла лицо ладонью. Зала кружилась перед глазами. Она и не думала, что настолько перетрусит в самый важный момент. Кинжал под матрасом, второй в сапожке. Она сможет дотянуться. Достанет оружие, пока не появится Скоггард, если слуги не помешают.
— Милорд. — Советник поклонился Дагдару. — Могу ли я переговорить с вами прежде, чем вы отправитесь к молодой и прекрасной жене?
Дагдар поднялся, и Ула заметила, как он уцепился пальцами за край стола. Со всей силы, как будто боялся упасть. Плотно сжатые губы, снова желваки ходят под кожей — ярость лорда была очевидна.
Невесту увели. Ула плохо помнила, как они дошли до комнаты, где их поджидала Дана. Оказалось, служанке дали все указания раньше. В ставшей уже привычной комнате кое-что изменилось. Урсула сразу ощутила разлившееся в воздухе тепло. Сухой жар от камина прогрел и высушил деревянный пол и панели. В ванной на положенном месте оказался котёл для подогрева воды.
Пока служанки занимались своим делом, Урсула молчала. Она ни слова не сказала горничной, переглянулась с ней один раз, и всё. Дана ответила изумлённым взглядом, указывая на изменения в комнатах. А Ула так была занята другими мыслями, что и удивляться сил не нашла. Она позволила служанкам проделать с собой все нужные действия: раздеть себя, распустить волосы, омыть водой с ароматом трав. От чеснока жгло язык и горло, желудок разболелся.
«Он может и не целовать меня. Необязательная мелочь. Скрутит и силой возьмёт, что причитается», — запоздало подумала Ула.
Её нарядили в новую рубаху и наконец оставили в покое. Служанки ушли, и Ула тут же кинулась к кровати, вытянула кинжал.
— Что вы задумали, госпожа! — прошептала Дана, округляя глаза.
— Молчи! Я не подпущу его к себе. Каков молодец! Позволил помыться в горячей воде и комнату протопил. Не хочет морозить собственный зад, мерзавец!
— Я так испугалась, когда слуги пришли, — сказала Дана, словно их могли подслушивать. — Котёл поставили. Истопник пришёл с дровами. И я… — Она замолчала. — Леди Ула, я опять ходила на кухню, слушала разговоры. Там страж сидел из караула. Болтал такое, что не знаю, как и сказать.
Ула упала в кресло, сжимая в руках кинжал.
— Рассказывай уж. Ничего страшнее ночи с этим… моим мужем и быть не может.
— Он про лорда и говорил, — выдохнула Дана.
Ула нахмурилась, но твёрдо велела Дане говорить. Горничная опустила глаза.
— Стражник болтал, что ваш муж… Милорд сильно болен. Мол, недолго ему осталось.
— Как⁈ Чем болен⁈ — Ула подалась вперёд, в памяти всплыла ночь в полнолуние и белая тень в одном исподнем, бредущая по саду.