Она представила, как горничная обнюхивает Дагдара. Вот растерянное лицо было бы у лорда! Только следом она вспомнила о Харви, закрылась одеялом с головой, но заплакать не смогла. Наверное, зелье Эилиса оказалось таким сильным, что притупило все чувства. Она пока не стала говорить Дане, что старика больше нет с ними.
Кодвиг велел отдыхать и не думать. Но как не думать, если столько всего непонятного и страшного? Фин убил заплутавшего крестьянина. Раненого к тому же. Зачем? Фин же, как зверь, истерзал младшего советника. Что они не поделили? В историю с маленьким лордом и ведьмаком из леса, что держал мальчика за руку, поверить было непросто. Ведьмаки, или люди из леса, оставались для Урсулы сказкой. Мало ли что показалось парням из стражи. Карвелл часто ругал их за нерасторопность и деревенские предрассудки. Когда род Бидгар разорился, то и хороших воинов брать на службу стало всё сложнее и сложнее. Урсула с тоской подумала о замке и землях. Её жертва оказалась напрасной. Сейчас Уле не принадлежало ничего. Она сама себе не принадлежала, запертая на острове. Личвард ясно дал понять, что о делах леди Скоггард может забыть, и непонятно, как станет распоряжаться имуществом Бидгар новый управляющий.
Осторожный стук в дверь заставил Улу высунуться из одеяла, но тут же спрятаться снова. Служанка нехотя впустила здоровенного усача. Позади него двое слуг сопели и кряхтели, удерживая котёл для ванной.
— Камин приказано истопить. — Усач сурово сдвинул брови. — И это… в купальне поставить. — Он неопределённо мотнул головой себе за спину.
«Любопытно, Дагдар ушёл недовольный. Отдал распоряжение прислуге. Мелкие гадости — дело рук Личвардов, выходит. Мастера деталей. Холодная и сырая комната, ледяная вода — как маленький штрих к образу своевольного чудовища».
Завернувшись в одеяло, Ула следила глазами за работником.
Котёл утащили в ванную, грохотали там и скрежетали, пока ставили на место. Усач внёс огромную вязанку дров. Ула удивлялась, как только поднять смог. Разложил в положенное место, пустовавшее ранее. Ворчал, пока разжигал огонь.
— Господа сами не знают, чего хотят. То топи, то не топи. Котёл поставь, сними. — Он поднялся, довольный делом, и тут же вытянулся, как кол проглотил. — Исполнено, милорд.
Ула повернула голову. Муж стоял у двери. Далеко проходить не стал.
— В следующий раз не спеши исполнять, если я не приказал лично. Никто другой. Никто от моего имени. Понял, Галлес? И следите, чтобы в этой комнате всегда было тепло и сухо.
Троица быстро удалилась, поклонившись. Оставили дверь открытой. Урсула готова была заползти глубже под одеяло, но любопытство пересилило опасения. Дагдар встал у камина к ней спиной, вроде бы грел руки, почти закрытые тканью. А она не отводила взгляда от этой спины, плотно обтянутой тёмным камзолом. Не слишком широкая, с лёгкими правильными линиями, вполне обычными для хорошо сложённого мужчины, фигура мужа, однако, каждый раз привлекала внимание Улы. И запах, не пьянящий, но настолько притягательный, что им хотелось дышать и нельзя было надышаться.
«Чужак. Ненавистный, навязанный муж. Сломал мне жизнь, забрал из дома и… не желаешь знать». Она злилась на себя за постоянный трепет рядом с Дагдаром, за неотступные мысли о нём. У них не было будущего, несмотря на удар посохом в Доме Пастыря.
Она увидела, как сжались его пальцы, впившись в ладонь. Скоггард обернулся.
— Как вы себя чувствуете, леди Урсула?
— Кхм… Спасибо, немного лучше. — Притвориться слабее, чем она была на самом деле, показалось хорошим выходом. — Надеюсь, с вашим псом тоже всё хорошо?
— Отдыхайте. — Он чуть склонил голову. — Фолганд жив.
Ула собиралась ответить, почти подобрала слова, приличествующие моменту, преодолела скованность, но появился Финиам. Увидев его улыбающееся лицо, цепкий взгляд она тревожно сжалась. Метнулась глазами от Фина назад к мужу. Лицо Дагдара точно покрыло льдом.
— Ох, не хотел мешать вам, милорд. — Личвард поклонился, заполняя собой пространство комнаты, будто нависая над постелью Урсулы и присваивая себе. — Узнал, что леди Уле нездоровится, и поспешил с визитом. Я так беспокоюсь. Как друг, хороший и близкий друг.
На скулах Скоггарда вспыхнули алые пятна, ясный взгляд потемнел и сделался плоским, отрешённым. Развернувшись, лорд немедленно вышел из комнаты, а сердце Улы ухнуло в груди глухо и болезненно.
«Проклятый Личвард, ты всё испортил!» — хотела закричать Урсула, но вместо этого уверенно села, прикрываясь одеялом, подняла глаза на того, кто точно не был ей другом.
— Вам лучше?
Участливость Фина, его мягкий голос, который всё равно оставался давящим и подчиняющим, — это пугало и раздражало.
— Я устала. — Она не выпускала одеяла из пальцев. — Прошу оставить меня одну, господин Личвард.
— Как угодно моей госпоже. — Он поклонился с самой широкой улыбкой и, прикрыв за собой дверь, покинул комнату.
Дана застала хозяйку сидящей в одеяле, с пустым взглядом и дрожащими губами. Но длилось это недолго. Затем Ула выдохнула:
— Я должна подумать. Хорошенько подумать. Что бы там ни советовал Эилис.