Неясное чувство не позволило обнять его, как прежде. Может быть, память вынесла волной язвительные и гневные слова Дагдара о «любовнике». Конечно же, лорд не верил Личвардам, но уколол её предположением. Ула теперь сама выстроила стену, раньше это делал Карвелл. Её непреодолимо тянуло в комнату лекаря, где находился муж.
— Поблагодарил, — сквозь зубы бросил Карвелл.
— Ты понимаешь в этом… Он тяжело ранен⁈
Ула заметалась возле двери, с усилием остановилась, положила ладонь на резную поверхность, словно желала прикоснуться к тому, кто находился внутри, прижалась лбом к прохладному дереву.
Карвелл сразу всё понял, мрачно помолчал, проверил ножны с кинжалами. Меч с собой он носить перестал. Уле показалось, что наставник злится.
— Ерунда. — Смягчаясь, он быстрым движением коснулся плеча Улы. — Жить будет.
Она развернулась к Карвеллу, блуждая взглядом по его лицу, пытаясь поверить в благополучный исход. Всё не так уж плохо, Ула и сама видела.
— Почему вы не остались в деревне⁈ Или не спрятались в лесу? Ему нельзя в замок! — Она всхлипнула только один раз, закрыла рот ладонью, вспомнив о Личвардах.
Было бы верным решением уйти от двери лекаря, скрыться и спокойно поговорить, но Ула боялась пропустить момент, когда Эилис пустит её к Дагдару.
— Спросите у мужа, леди Урсула. — Непривычно официальный Карвелл склонил голову.
— Как это случилось? Ты не ранен?
Она покраснела, сообразив, что совсем не вспомнила о самом Карвелле.
— Нет. Я помогаю старосте в поселении. Сопровождал лорда к краю леса. Мёртвая земля продвинулась далеко.
— И его пустили в лес?
— Стража встала стеной. Трое здоровенных парней оттеснили хозяина. Впервые видел, чтобы не лорд указывал, а воины чуть ли не на коленях умоляли сделать, как они просят. Мужа вашего всего перекосило, но пререкаться он не стал. Пустили ровно на два шага. Дальше оказалось и не нужно.
— А нападение?
— Стражники спиной к лесу стояли. Я показывал лорду, что осталось от рощи и оврага. Со стороны деревни не видно. — Рубленые фразы Карвелл шептал, просматривая коридор, косясь то в одну, то в другую сторону. — И я не заметил, откуда они повыскакивали. Лица замотаны, все точно в сером песке вымазаны. Мёртвая земля да камни.
— Стражники?
— Упали первыми. Непоправимая ошибка — стоять спиной к врагу.
— Как же вам удалось…?
— Лорд отменно дерётся. Хладнокровно и не жалея противника. Они не рассчитывали на яростный отпор.
— Спасибо. — Ула порывисто прижалась к груди наставника, но быстро отстранилась. — Спасибо, что помог ему.
— Любите его? — Тёмные глаза Карвелла задумчиво изучали лицо хозяйки. — Простите. — Он отвернулся, сделав вид, что снова проверяет коридор.
А Ула прислонилась к двери, откинула голову, кусая губы. Она растерялась и не знала, что ответить ему. Дагдар чужой, незнакомый человек. Ярость против лорда иногда продолжает подниматься в ней. Или уже нет?
— Он Скоггард, — медленно сказала Ула. — А я Бидгар. То, что разделено Ведьзмарским лесом, невозможно соединить.
Дверь приоткрылась, толкнув Урсулу в спину. Дагдар так и сидел в кресле, трепал Фолганда за ухом и выглядел спокойным, но уставшим. Разорванный рукав на левой руке болтался перебитым крылом, а предплечье выглядывало из ткани туго перетянутой повязкой. Ула впилась взглядом в руку мужа — не слишком мощную, но крепкую и мускулистую, совершенно обычную для человека. Аласта упоминала изъян, который затронул лорда, изуродовал тело. Значит, пострадала правая рука. Пострадала от… Ула не представляла, что могло произойти от простого прикосновения знахаря к мальчику.
Дагдар пошевелился, сжал губы: вторая перевязка, на торсе, стесняла движения, а рана причиняла боль. Эилис поспешил заверить, что ранения лёгкие и быстро заживут.
— Есть хорошие средства, — добавил он. — Милорд справится.
— Эилис.
Скоггард покачал растрёпанной русой головой, сдвинул широкие брови.
Лекарь улавливал смысл сказанного без лишних слов. Дагдару неприятна была слабость перед женой и чужим человеком — так поняла Урсула интонацию и суровый вид мужа. Видимо, он не позволил и Карвеллу осмотреть себя сразу после нападения, пытаясь сохранить тайну и гордость.
Изучающий взгляд мужа смущал Улу. Она сложила руки перед собой в поисках подходящих слов, старалась не выдать всех чувств, пережитых только что. Незачем Дагдару знать, что Ула думала о нём. Но отчаянье и тревожная радость продолжали бушевать в ней, ускорять течение крови. Запах леса пьянил и тянул к Дару, к его разгорячённому борьбой телу.
— Рада, что всё обошлось. — Ула решительно выдохнула. — Фин сегодня… — Голос стал твёрже, ей нечего бояться или стыдиться рядом с Дагдаром: она не предавала его. — Личвард намекал на важное событие. Они вели себя отвратительно. Оба уверены, что стали хозяевами земель.
Она задрожала, вспомнив прикосновение губ Финиама к шее, рука невольно легла на то место, где тот прикусывал тонкую кожу.
Взгляд Дагдара мгновенно выхватил этот жест, потемнел, словно муж догадался об испытании, которое Уле пришлось выдержать. Дёрнулась жилка возле глаза.