— Опасная игра, леди Урсула. Я же предупреждал. Садитесь, не стойте. — Он попытался приподняться, чтобы усадить жену в кресло рядом с собой, скрипнул зубами.
Этого Урсула уже не вынесла и кинулась к нему, заставила остаться на месте, коснулась обнажённой руки. Дагдар был такой горячий. Мышцы напряглись под её ладонью, а Ула попала в ловушку глаз мужа и не отняла руки сразу. На этот раз сражения не случилось. Морщинки на переносице пролегли чётче, Дар в замешательстве отвёл взгляд.
Карвелл кашлянул, всем видом показывая, что хотел бы понять обстановку. Ула присела на самый краешек кресла возле мужа, чувствуя, что щёки покраснели, а дыхание участилось.
«Да что со мной такое! Остановись!» — одёрнула себя Урсула.
Не время было предаваться чувствам, но ладонь продолжала ощущать горячую кожу и напряжённые мускулы тела мужа, а сердце неровно биться. Чтобы отвлечься, Ула сосредоточилась на Карвелле, который ожидал объяснений. Для него история в замке оставалась неясным набором событий, печаливших воспитанницу. Он и смотрел на неё хмуро, точно спрашивал: «Плохо тебе, девочка? Куда ж ты попала на свою беду?» Лекарь тихонько прошёл к двери и запер её изнутри.
— Советник с сыном хотят убить лорда, — выпалила она, пока никто не помешал и не остановил.
— Леди Урсула!
Так и есть, Дагдару не пришлась по душе откровенность жены. На Карвелла он смотрел с подозрением и недовольством. Она повернулась к мужу.
— Карвеллу можно доверять. — Её резкий, решительный тон никак не сочетался с широко распахнутыми испуганными глазами. — Почему вы не скрылись в деревне? Зачем вернулись? Карвелл спрятал бы вас до полнолуния, провёл бы в лес…
Ула запнулась, подумав, что сказала лишнее.
— И что нам это даст? — саркастически скривился Дагдар. — Вы верите, что после ритуала появится волшебная сила и уничтожит Личвардов? Или из леса выйдет древний народ и освободит нас?
Эилис хмыкнул.
— Простите, милорд, но мы уже вышли.
— Кстати, откуда вы знаете о ритуале, леди Урсула? Эилис⁈ — Выразительный и напряжённый взгляд лорда остановился на лекаре.
— Только о ритуале. — Эилис спокойно улыбнулся. — Чужие секреты я храню. — На Дара он смотрел с отеческой нежностью.
— Почему не попытаться? — серьёзно парировала Ула.
— Сказки людей, верящих в невозможное! Какие древние, Эилис⁈ Какие ритуалы⁈ В детстве меня забавляла эта игра, но я давно вырос! — Дагдар ворчал, бросая недовольные взгляды на Кодвига: опасался, что тот проболтался жене о болезни.
Урсула легко угадывала движение мыслей мужа, но полностью согласиться не могла. Возращение в замок было безрассудством. Отказ от попыток завершить дело двадцатилетней давности — упрямством прагматика. Она и сама была такой.
— Нельзя было возвращаться, — настойчиво повторяла она.
— Я отвечаю за людей. — Дагдар немного успокоился: всё же Эилису лорд доверял. — Если бы я сбежал… Они способны на любую жестокость, чтобы вытащить меня из норы. Вы знаете. Да и прятаться я не собираюсь. — Сжав зубы, он помотал головой, тихо добавил: — Я не мог не вернуться в замок.
Ула сама бы поступила так же, но всё равно считала неразумным не воспользоваться случаем. Вернувшись, Дар подвергал себя опасности, и Урсула с тревогой ожидала новых козней от советника. Не смогла удержаться, взвилась:
— Проклятый долг лорда земель! Почему же⁈
— Здесь моя жена!
На неё он даже не взглянул, отвернулся в сторону, погладил собаку большой ладонью. Урсула выпрямилась, будто жердь проглотила. Сидела на краешке кресла, приходя в себя от удивления. Разве Скоггарду не безразлична навязанная жена?
Она Бидгар, а для него это клеймо, от которого не отмыться. Дагдар сдерживал ненависть, всегда старался избегать неприятных встреч в замке. Последнее время обстоятельства сводили их снова и снова, привели к вынужденному союзу. Их договор касался только борьбы с Личвардами. Никакой заботы или волнения друг о друге. Он успел недвусмысленно дать понять, что они чужие.
Она вспомнила юного слугу с посудой сегодня утром. Не по приказу ли мужа её опекают верные лорду люди? Допустим, в древних он не верит. Отругал Эилиса за фантазии. Но точно знает, кому можно доверять в замке. Они смотрят за лордом и за его женой. Мальчишка расскажет хозяину, насколько близко был Фин. Что если он видел, как Финиам давил на неё? Ула сцепила ладони, скрывая дрожь от жгучего стыда. Дагдар и так понял, что Личвард вёл себя нагло, но одно дело догадываться, другое — когда тебе рассказывают свидетели, что твою жену целовал другой мужчина, пускай только в шею, прижимал к себе, будто собственность.
«Вы не супруги, Ула. Не настоящие муж и жена. Скоггарду безразлично… Да, должно быть всё равно», — уговаривала она себя, но слабенький голосок в душе шептал, что Дагдара зацепил интерес Фина.
«Здесь моя жена», — произнёс Скоггард, выделил голосом слово «моя», случайно или намеренно снова обозначил принадлежность Урсулы себе. Подумав, она решила, что ей показалось.
— Справлюсь и без те… без вас! — Ула упрямо задрала подбородок.
Язвительный взгляд в ответ, чуть приподнятые широкие брови.