В холле собралось уже довольно много людей, в основном женщин средних лет, перед которыми вещал представительный седовласый господин с идеальной осанкой и красивым, хорошо поставленным голосом. Его лицо показалось Надежде знакомым, и она быстро сообразила, что видела его в каком-то старом фильме. Наверняка это престарелый артист, который по возрасту ушел из профессии и теперь пристроился водить экскурсии в Доме актера.
– Ну вот, раз все собрались, наша экскурсия начинается, и я хочу немного рассказать вам о Доме актера. Вы видите, что это – настоящий дворец. Сейчас в этом дворце проходят всевозможные мероприятия, концерты, кинопоказы, работают творческие коллективы, любительские театральные студии…
– А что здесь было до революции? – спросила унылая дама с бесцветными волосами, завязанными в жидкий узел. Она была явно из тех, кто всегда задает вопросы на лекциях и экскурсиях и пытается подловить лектора на ошибке.
– До революции этот дом принадлежал чрезвычайно богатой и влиятельной семье князей Юсуповых, – ответил престарелый артист.
– Как? – недоверчиво переспросила любознательная дама. – Дворец Юсуповых я хорошо знаю, он находится на набережной Мойки! Я была там на экскурсии в прошлом году!
– С чем я вас и поздравляю! – фыркнул экскурсовод. – Я же вам сказал: Юсуповы были очень богатой семьей, и им принадлежал не один дворец на Мойке. Вообще-то только в нашем городе у них было пять дворцов, в том числе этот, где мы с вами сейчас находимся. Я уж не говорю об их многочисленных имениях, разбросанных по разным губерниям Российской империи, а также о бесценных коллекциях произведений искусства и ювелирных украшений.
В этом месте экскурсовод сделал выразительную паузу, а Надежда навострила уши.
Надо же, какое совпадение: она попала в бывший дворец князей Юсуповых! На ловца, как говорится, и зверь бежит.
– Основу ювелирной коллекции, – продолжал экскурсовод хорошо поставленным голосом, – заложила княгиня Татьяна Васильевна Юсупова, урожденная Энгельгардт, одна из племянниц знаменитого князя Потемкина…
– А после революции князья Юсуповы вывезли свои сокровища за границу? – все не унималась любознательная дама.
– Нет, Юсуповы почти ничего не сумели вывезти. Им удалось переправить за границу только две картины Рембрандта и одну чрезвычайно ценную жемчужину, которая даже имела собственное имя – «Перегрина». Эта жемчужина некогда принадлежала испанскому королю Филиппу II и запечатлена на портрете его жены Марии Тюдор. По легенде, первой владелицей Перегрины была сама царица Клеопатра. Причем жемчужин было две, и вторую Клеопатра, поспорив на пиру с римским полководцем Марком Антонием, растворила в уксусе и выпила. Так что бо́льшая часть ценностей Юсуповых осталась в Петрограде, в их дворцах.
– Бо́льшая часть? То есть не всё?
– Конечно, не всё. Много юсуповских драгоценностей бесследно пропало, в том числе знаменитые парные бриллианты «Голубые Звезды»…
Услышав последние слова, Надежда Николаевна вздрогнула и превратилась в одно большое ухо.
«Голубые Звезды»… Неужели это они упоминались в записке? Тогда немудрено, что Юсупов говорил о большой услуге… Возможно, он просил неизвестного Илью Николаевича достать бриллианты из укромного места… а потом что? Ясное дело, переправить их ему за границу. Всего и делов-то. Ох уж эти богатые люди! Юсупов небось и понятия не имел, что тогда творилось в России.
Экскурсовод тем временем заметил:
– Эти уникальные бриллианты считались одними из самых ценных камней в истории. Их прежний владелец, лорд Беллингем, выкупил их у раджи Каммапура, который владел этими камнями испокон веку, а дед последнего Юсупова купил камни у лорда за двести тысяч золотых рублей, что по теперешнему курсу эквивалентно приблизительно двумстам миллионам долларов…
Любопытная дама взглянула на него с затаенным недоверием, но спорить не стала, и экскурсовод продолжил:
– Сейчас мы находимся в главном фойе дворца. До революции здесь торжественно встречали гостей, прибывающих на балы и званые вечера.
– Кто – сами Юсуповы? – спросила неугомонная дама.
– Нет, что вы! – Старый актер снисходительно улыбнулся. – Конечно, нет. Гостей встречал дворецкий, а еще… деревянный Ибрагим.
Услышав последние слова, Надежда сделала стойку, как охотничья собака, почуявшая дичь. Она хотела уже задать очевидный вопрос, но любознательная дама опередила ее:
– Какой еще Ибрагим?
– Деревянный! – повторил экскурсовод, которому она уже порядком надоела, но тут же смягчился и пояснил: – Здесь, в фойе, напротив парадного входа во дворец, до революции стояла расписная деревянная статуя арапчонка в пышной мавританской одежде. Молодые Юсуповы и их друзья прозвали эту статую Ибрагимом в честь…
– В честь арапа Петра Великого! – выпалила занудная особа, которой не терпелось продемонстрировать свою эрудицию.
– Совершенно верно, – подтвердил бывший актер, – в честь знаменитого Ибрагима, воспитанника Петра Великого, впоследствии генерал-аншефа Абрама Петровича Ганнибала, предка нашего великого поэта Пушкина…
