– Вот он, сумароковский участок! – проговорил он, поведя вокруг рукой. – Здесь вся их семья похоронена. Вон там, в глубине, – еще восемнадцатого века могилы, там, видите, похоронен генерал от инфантерии Степан Иванович Сумароков с супругой. Рядом – его сыновья, Прохор Степанович, статский советник, и Аристарх Степанович, коллежский асессор…
Старик переходил от могилы к могиле, представляя Надежде покойников, как представляют гостей на званом вечере. Надежда разглядывала надгробья – кресты и стелы из черного карельского гранита с блеклыми, стертыми надписями, сообщающими имена, титулы и даты жизни.
И все время она пыталась понять, что же хотел сказать Феликс Юсупов своему дальнему родственнику в той записке, вокруг которой произошло столько непонятных событий. Эта записка привела ее на старое кладбище – а что дальше?
В самом центре сумароковского участка возвышался каменный склеп, нечто вроде небольшого античного храма на гранитном фундаменте, увенчанный ажурным кованым крестом. Подойдя к нему, старик проговорил:
– А вот тут, в этом склепе, хоронили всех Сумароковых, начиная с середины девятнадцатого века – то есть с того времени, когда генерал-адъютант Сергей Павлович Сумароков по указу императора Александра Второго получил графский титул. Здесь покоится и сам Сергей Павлович, и его дети. Внуков у него, к сожалению, не было, поэтому титул перешел к боковой ветви…
Надежда увидела над входом в склеп знакомый герб – рыцарский шлем в короне и скрещенные мечи. Над гербом были высечены слова сумароковского девиза: «Любящимъ справедливость, благочестiе и вђрность».
Ну да, тот самый девиз, что был написан на веере.
Внезапно из кармана ее провожатого донеслись начальные звуки Сороковой симфонии Моцарта. Старик вытащил телефон, поднес его к уху, недолго послушал и сказал Надежде:
– Я должен вас покинуть. Там приехал юрист, который обещал помочь с сохранением кладбища.
– Конечно, вы мне и так очень помогли! Большое спасибо! И удачи вам!..
Старик удалился, и Надежда осталась одна.
Ей стало особенно неуютно и одиноко, тем более что где-то неподалеку снова раздался глухой тоскливый вой.
Не зря ли она пришла сюда? Не зря ли ввязалась в эту авантюру с юсуповским веером?
«А я ведь тебя предупреждал!» – прозвучал внутренний голос.
И это решило все. Надежда поняла, что не отступит! Она доведет свое расследование до конца, чего бы это ни стоило.
Если на кладбище и есть какой-то тайник, то он, скорее всего, в склепе. Она подошла к нему и подергала чугунную дверь, но та была заперта. Впрочем, кто бы сомневался… Если здесь спрятано что-то важное и ценное, вряд ли вход открыт для всех желающих.
Надежда вспомнила, что обычно ключи от склепов прячут неподалеку, тут же, на кладбище, и внимательно осмотрела крыльцо склепа, перевернула каждый камень поблизости, заглянула в каждую трещину фундамента… но ничего не нашла.
Где же ключ?
Одно из двух: или он давно потерян, или спрятан в более надежном месте. Скорее всего, потерян – ведь со смерти последнего члена семьи, Ильи Сумракова, прошло больше полувека.
Конечно, можно было попытаться открыть дверь при помощи канцелярских скрепок, но это вряд ли получится. Сто пятьдесят лет назад очень хорошо умели делать вещи, и замки тоже. Снова явилась мысль, что зря она все это затеяла. Тащилась в такую даль, а что нашла? Запертый склеп, и ничего больше.
Надежда уже готова была признать поражение и покинуть кладбище, но на всякий случай оглядела замочную скважину. Скважина оказалась необычной формы – простое круглое отверстие, без прорези для бородки ключа. Это отверстие кое-что ей напомнило. В конце концов, попытка – не пытка…
Надежда достала из сумочки веер, повернула его ручкой к двери и попыталась вставить в замочную скважину…
И ручка веера вошла в скважину, как ключ. Да это, собственно, и был ключ. Надежда повернула его, замок негромко щелкнул, и дверь открылась.
Удивительно! За долгие годы замок должен был проржаветь, но он открылся так легко, как будто его только вчера смазали и закрыли. Да, умели делать вещи в позапрошлом веке…
Надежда распахнула дверь и шагнула внутрь склепа, где царила полутьма.
Внутри стояло три массивных саркофага из черного полированного гранита. Глаза Надежды адаптировались к скудному освещению, и она смогла прочесть надписи на этих саркофагах.
На первом саркофаге славянской вязью было выведено: «Вђрный слуга царя и Отечества генерал-адъютантъ графъ Сергђй Павловичъ Сумароковъ». Сверху красовалась графская корона, под ней – годы жизни генерала. Ну да, здесь покоится тот самый генерал, которого император удостоил графского титула.
Надпись на втором саркофаге была высечена простой кириллицей: «Статскiй совђтник Александръ Сергђевичъ Сумароковъ». Над этим именем также была графская корона, ниже – годы жизни.
