Будущая Екатерина I родилась около 1685 года в Лифляндии из скромного рода. Оставшись сиротой, она воспитывалась в качестве служанки у лютеранского пастора Глюка в Мариенбурге. Он обучил ее катехизису, но не азбуке, и она так и не научилась читать. В 1702 году русская армия под командованием Шереметьева осадила Мариенбург. Отчаявшись обороняться, командир гарнизона решил взорвать свою крепость и себя. Пастор Глюк, узнав о его намерении, взял свою семью и слугу и бежал в русский лагерь. Его отправили в Москву, а Екатерину оставили в качестве утешительницы для солдат. Через них она прошла путь от Шереметьева до Меншикова и Петра. В тех войнах и регионах простая женщина должна была быть покладистой, чтобы прокормиться. Какое-то время Екатерина, кажется, служила и Меншикову, и царю. Она нравилась им своей аккуратностью, веселостью, добротой и пониманием; например, она не настаивала на том, чтобы быть единственной хозяйкой. Петр находил в ней веселую разрядку после аларум политики или войны и истерик ревнивых наложниц. Она сопровождала его в походах, жила как солдат, стригла волосы, спала на земле и не вздрагивала, когда на ее глазах расстреливали людей. Когда с Петром случались судороги, и все остальные боялись к нему прикоснуться, она говорила с ним успокаивающие слова, ласкала его, успокаивала и позволяла ему спать, положив голову ей на грудь. Когда они были в разлуке, он писал своей «Катеринушке» письма с игривой и в то же время искренней нежностью. Она стала для него незаменимой. К 1710 году она была его женой во всем, кроме закона. Она родила ему нескольких детей. В 1711 году она помогла ему спастись на Пруте. В 1712 году он публично признал ее своей женой. В 1722 году он короновал ее как императрицу.
Ее влияние на него было во многом благотворным. Она, крестьянка, улучшила манеры королевского хама. Она умерила его пьянство; несколько раз она входила в комнату, где он веселился с друзьями, и тихо приказывала ему: «Pora domoï, batioushka» (Вернись домой, маленький отец), и он повиновался. Она подмигивала на его послебрачные заигрывания. Она не пыталась влиять на политику, но следила за тем, чтобы царь обеспечивал ее будущее, ее родственников и ее друзей. Она преодолевала всеобщее недовольство своим возвышением, выступая в роли ангела милосердия; в нескольких случаях она спасала людей от наказаний, на которые Петр хотел их обречь, а когда он настаивал на строгости, ему приходилось скрывать это от нее. Она злоупотребляла своей властью над ним, продавая свое заступничество; таким образом она сколотила тайное состояние, часть которого разумно вложила под чужими именами в Гамбурге или Амстердаме. Стоит ли винить ее за стремление к безопасности в то время, когда все зависело от прихоти одного человека, а вся Россия находилась в движении?
Петр унаследовал абсолютную власть, считал ее само собой разумеющейся и никогда не сомневался в ее необходимости. Правление боярской думы восстановило бы феодальный сепаратизм и национальный хаос или застой; правление демократического собрания было невозможно в стране, все еще умственно и морально примитивной; Петр был согласен с Кромвелем и Людовиком XIV, что только концентрация власти и ответственности может организовать человеческую пестроту в государство, достаточно сильное, чтобы контролировать страсти народа и отражать нападения жаждущих земли врагов. Он считал себя не деспотом, а слугой нации и ее будущего, и в значительной степени это было честное убеждение, по крайней мере наполовину верное.
Он работал так же тяжело, как самый простой крестьянин в его королевстве. Обычно он вставал в пять утра и трудился по четырнадцать часов в сутки. Ночью он спал всего шесть часов, а после полудня устраивал сиесту. Такая программа была невыполнима петербургским летом, когда световой день начинался в три часа ночи и продолжался до десяти вечера; но зимой многое приходилось делать ночью, которая начиналась около трех часов дня и продолжалась до девяти утра.
