Даже вдруг обидно стало – а для чего ты, Василий Гаврилович, мил свет, так трясешься и маешься, разными секретами скрываешь рукопись свою потаенную, а иные словеса и запечатлеть боишься? Про себя думаешь, а бумаге не доверяешь. От кого ж ноне хорониться, зачем страданием душу изводить? Таперича в такой писанине никакой страшной опасности нет – на дыбу не повлекут, кнутиком не пригладят. А потом долистал до конца – и аж вздохнул облегченно: нет, по-прежнему прятаться надобно, и хоть не всякому навету по нынешнему дню поверят, а за правду запросто притянут.
Даже радостно стало, будто понял что. Получается, это перекур нагрянул, а не тормашка к небу задралась, называется по-нашему: полная смена хода дел. Упорядочивание, значит. Будут родимые братики из одних кабинетов в другие переезжать, старые папки в архив складывать, перья по-новому чинить и мундиры шить супротив прежнего регламента. А пока устаканится – поживем, поохаем. Ну вот и хорошо: совершеннейшая понятка, можно запрягать дальше. Ан нет. Небольшенько отдышался, перемогся, в баню сходил, кваском запил – новая катавасия, прямо полный ай-ай-ай и никакой интермедии.
Приходит известие веселенькое, с самым первым родственно связанное воистину: вправду будет у нас с немецким крулем полное замирение и великое сердечное согласие, владения же ему все немедля имеют быть возвернуты, о чем объявляется большой салют и всеобщее ликование. И тут же добавочек малый – миру-то полному не быть, поскольку есть у нашего нового сердечного повелителя аспидный враг, и не кто-нибудь, а другой круль, теперь датский. Посему предписывается армии стрелки перевести, проверить провиант и амуницию, вслед чего готовиться в новый поход: вместо Силезии для королевы богемской и венгерской (и австрийского дома по совместительству родительницей и главой) будем мы ноне воевать другое заморское герцогство. Только уже для родимой по сегодняшнему времени Голштинии и в полном союзе со вчерашним злыднем Фридрихом, а ныне – удалым молодцом и лепшим другом нашего славного отечества. Говорят, что его величество объявил это на важном празднике – и прямо в глаза датскому посланнику. Не знаю уж, правда ли это, скорее, конечно, вранье – ну а как правда? Смеяться ли, плакать – невозможное дело!
Вот и суммация новостей за последнюю недельку с гаком, а кто не спрятался, то я не виноват. И к тому же пост на дворе Великий, а кругом – балы да парады, сплошное нарушение, а все боятся – и ездят, и прыгают, ноги выше головы, чтобы угождение показать. Да и то не предел: оказалось, что страсть как любит его величество глядеть на пожары. Посему издал суровый приказ: как где знатный пожар, то непременно извещать монарха, дабы император всероссийский завсегда прибыть на сие пепелище был способен и мог своеручно огонь к прекращению принудить. Оттого кое-какие дома сгорели до основы, ибо боялась пожарная команда приступить к тушению оного, государя не дождавшись.
Ну, теперь все. Перо в ящик, мысли на полку. Только вертятся, вертятся мысли-то. Но все равно, ай-да, гой да, нечего мне более сказать, прекращаю я писать, ибо хоть и отменили Тайную, а людишки наши изветы сочинять не разучились и в триста лет хорошо не разучатся. Этого-то таланта, тяжело взращенного, да славно притертого, у нас никто не отнимет: ни зима, ни природный ворог, ни басурманское отродье, ни свой брат православный. Хоть говорят, что за морем живет народ, нас во многом лучший и талантами превосходный, верую истово: первые мы по таковскому писательскому ремеслу во всем мире и отличны на сей стезе беспрекословно.
Все-таки в замечательное время выдалось жить мистеру Уилсону – какие вокруг перемены, и как здорово ими можно будет воспользоваться! Этого, впрочем, не замечает никто из уважаемых коллег, ну, тем хуже для них. Такое положение дел приносит даже двойное удовлетворение: интеллектуальное, от сознания собственной правоты, и материальное, уже сугубо конкретное, количественное. Последнее, впрочем, находится пока в некоторой перспективе, тоже являясь предметом скорее умозрительным, нежели легко ощутимым. И все равно – насколько же приятно оказаться правым!
Никто не верил, что Россия может так быстро и так чрезвычайно измениться – а вот вам, постылые скептики! Может, и еще как! Столько судьбоносных законов и в какой малый срок!.. Чрезвычайно поучительно для иных великих держав. И особенно значимо, что чуть ли не самые главные законы – о свободной торговле и великой экономии – нам особенно споспешествующие и выгодные. Как это все-таки по-русски – разом взять и все преграды многолетние без удержу порушить. Теперь – вывози не хочу! И с каким прибытком! Пеньку и лен, парусину, лес, известь, мед… Да и железо местное – тоже не худо. И на зерно – никаких ограничений, хоть признаем честно, его здешнему народу иногда не хватает, слышали, что там, в глубинке творится, если год неурожайный. Так сказано же – без удержу, тут иначе не умеют.
