Последняя строка показывает, что Вольтер осознавал пределы английской свободы. Он знал, что религиозная свобода далеко не полна; в своих записных книжках он записал арест «мистера Шиппинга» за уничижительные замечания по поводу речи короля.87 Любая палата парламента могла вызвать автора на суд за нелицеприятные высказывания о депутатах; лорд-камергер мог отказать в лицензировании пьес; Дефо подвергся преследованиям за саркастический памфлет. Тем не менее, считал Вольтер, правительство Англии, каким бы коррумпированным оно ни было, давало людям определенную степень свободы, творчески стимулируя их во всех сферах жизни.
Здесь, например, торговля была относительно свободной, не скованной такими внутренними пошлинами, которые мешали ей во Франции. Бизнесмены получали высокие посты в администрации; друг Фалькенер вскоре должен был стать послом в Турции. Вольтеру-бизнесмену нравилась практичность англичан, их уважение к фактам, реальности, полезности, простота манер, привычек и одежды даже в роскоши. Прежде всего ему нравился английский средний класс. Он сравнивал англичан с их пивом: пена на верху, отбросы на дне, но середина превосходна88 «Если бы я следовал своей склонности, — писал он 12 августа 1726 года, — я бы остался здесь, с единственной целью — научиться думать»; и в порыве энтузиазма он пригласил Тьерио на посетить «народ, любящий свою свободу, ученый, остроумный, презирающий жизнь и смерть, народ философов».89
Эта любовь к Англии на некоторое время была омрачена подозрениями Поупа и других, что Вольтер действовал как шпион своих друзей-тори в интересах министерства Уолпола.90 Подозрение оказалось несправедливым и вскоре было отвергнуто, а Вольтер завоевал значительную популярность среди аристократии и лондонской интеллигенции. Когда он решил опубликовать «Анриаду» в Англии, почти все грамотные круги, начиная с Георга I, принцессы Каролины и соперничающих дворов, прислали подписку; Свифт попросил или приказал прислать несколько таких подписок. Когда поэма вышла в свет (1728), она была посвящена Каролине, теперь уже королеве, а также букету Георгу II, который ответил подарком в четыреста фунтов и приглашением на королевские обеды. Три тиража были распроданы за три недели, несмотря на цену в три гинеи за экземпляр; выручка от этого английского издания Вольтер оценил в 150 000 франков. Часть денег он использовал для помощи нескольким французам в Англии;91 Оставшиеся деньги он вложил в дело так мудро, что впоследствии считал этот выигрыш источником своего богатства. Он никогда не переставал быть благодарным Англии.
Прежде всего, он был обязан ей огромной стимуляцией ума и зрелостью мысли. Вернувшись из изгнания, он привез в своем багаже Ньютона и Локка; часть следующих двадцати лет он провел, знакомя их с Францией. Он также привез с собой английских деистов, которые снабдили его некоторыми боеприпасами, которые он должен был использовать в своей войне против инфантильности. Как Англия при Карле II училась добру и злу у Франции Людовика XIV, так и Франция Людовика XV должна была учиться у Англии 1680–1760 годов. Вольтер также не был единственным средством обмена в этом поколении; Монтескье, Мопертюи, Прево, Бюффон, Рейналь, Морелле, Лаланд, Гельвеций, Руссо также приехали в Англию; а те, кто не приехал, выучили достаточно английского, чтобы стать носителями английских идей. Позже Вольтер подвел итог долгу в письме к Гельветию:
Мы позаимствовали у англичан аннуитеты… фонды для утопления, строительство и маневрирование кораблей, законы тяготения… семь основных цветов и прививки. Незаметно для себя мы переняли у них благородную свободу мысли и глубокое презрение к мелким пустякам школ».92
Тем не менее он тосковал по Франции. Англия была элем, а Франция — вином. Он неоднократно просил разрешения вернуться. Очевидно, оно было дано при мягком условии, что он будет избегать Парижа в течение сорока дней. Мы не знаем, когда он покинул Англию; вероятно, осенью 1728 года. В марте 1729 года он был в Сен-Жермен-ан-Ле; 9 апреля он был в Париже, наказанный, но несокрушимый, горящий идеями и жаждущий преобразить мир.
I. В Германии он подписывался Генделем, в Италии и Англии — Хенделем.41
Франция, в которую Вольтер вернулся в 1728 году, насчитывала около девятнадцати миллионов жителей, разделенных на три сословия: духовенство, дворянство и «третье сословие» (все остальные). Чтобы понять суть Революции, мы должны внимательно рассмотреть каждое «государство».
