– Ох, прости меня, милая… – Он вздохнул. – Я вовсе не хотел тебя поддразнивать. Я забыл на мгновение, что тебя одолевает неподвластный разуму приступ паники. Но я хочу избавить тебя от этого страха. – Протянув руку, он нежно коснулся ладонью ее щеки. – Послушай, любовь моя… Ведь именно ты объяснила мне, как излечиться. Ты держала меня в объятиях, когда мне было страшно, настолько страшно, что не описать словами. Ты видела меня в те минуты, когда я испытывал ужаснейшие из моих кошмаров, и ты предложила мне свою любовь, как бальзам для исцеления. Так позволь же мне сделать то же самое для тебя.
– Но как, Николас, каким образом ты собираешься…
– Я ведь убийца троллей, не так ли? – перебил он.
Джорджия неровно рассмеялась.
– Пожалуй, что так.
– Вот и хорошо. В таком случае я убью и твоих троллей.
– Это глупо, Николас.
Он утер с ее щек слезы.
– Нет, не глупо. Я люблю тебя, Джорджия, люблю всей душой и всем сердцем. Я никогда тебя не обижу, по крайней мере, намеренно. И, конечно же, я никогда и ни к чему не стану принуждать тебя. Но нельзя допускать, чтобы этот страх преследовал тебя всю оставшуюся жизнь. Кроме того… Ох, я уже не в состоянии пребывать в таком воспламененном состоянии. Я могу показать тебе, Джорджия, как это должно быть. Но ты должна доверять мне, милая, иначе я не смогу помочь ни тебе, ни себе.
– Я доверяю тебе, – прошептала она бескровными губами.
Николас внимательно посмотрел на нее и тихо сказал:
– Что ж, вот и хорошо. – Тотчас же поднявшись, он начал снимать рубашку.
– Что ты делаешь? – пролепетала Джорджия.
– Я раздеваюсь. Ведь мы ложимся в постель, не так ли? Но я не собираюсь заявлять права ни на что, кроме нескольких слов, – если только ты сама не захочешь большего. Ведь просто ложиться в постель – это не так страшно, не правда ли? Разве я не обнимал тебя ночь за ночью? Вот и сейчас я не причиню тебе страданий.
– Николас, ты так добр ко мне… Обещаю, что постараюсь привыкнуть и…
– У меня нет в этом никаких сомнений. Конечно, ты привыкнешь. Вопрос лишь в одном – когда?
Джорджия встала и направилась к двери.
– Моя ночная сорочка там. Я сейчас же вернусь.
Николас рассмеялся, стягивая брюки.
– А зачем тебе ночная сорочка?
Она повернулась и с удивлением посмотрела на мужа. Он стоял перед ней уже совершенно обнаженный – и нисколько этого не стыдился.
– Ах, Николас…
– Да-да, я слушаю тебя, дорогая.
– Ты хочешь, чтобы я сняла всю одежду?
– Ну, если только ты не собираешься спать в этом симпатичном платье.
– Но почему я должна полностью раздеться?
– Потому что я хочу обнимать тебя и ласкать. Тебе это понравится.
– Понравится?..
– Да, несомненно. Поверь мне, любимая. Мы ведь должны с чего-то начать, не так ли? Я не смогу убить тролля, если у меня будут связаны руки.
Джорджия невольно вздохнула. Ее никто не видел обнаженной, кроме матери, но если Николас просил… Тут он подошел к ней и расстегнул застежки у нее на спине, потом помог снять платье, так что она осталась в одной лишь нижней юбке. Щеки Джорджии запылали, и она, скрестив руки и прикрывая груди, поспешила к кровати. Лишь забравшись под одеяло, она сняла юбку. После чего повернулась на бок и крепко зажмурила глаза.
Николас негромко хохотнул. Отдернув ближайшую к постели занавеску – спальня тотчас заполнилась лунным светом, – он погасил свечи и присоединился к жене.
Джорджия почувствовала, как просел матрас под его весом, а потом ощутила его руку у себя на плече.
– Джорджия, дорогая, – смешок все еще звучал в его голосе, – теперь ты можешь показаться мне. Ведь я – все-таки твой муж.
Она перевернулась на спину и, натянув одеяло до подбородка, с робкой улыбкой пробормотала:
– Я это знаю.
– Умница. А теперь немного опусти одеяло. Я абсолютно ничего не вижу, клянусь. Пять минут назад я видел гораздо больше, чем сейчас.
Джорджия чуть опустила одеяло, а Николас, опершись на локоть, наблюдал за ней.
– Дорогая, еще ниже…
– Николас, я чувствую себя очень глупо.
– Это не имеет значения. Главное – ты должна мне доверять.
– Но раньше я никогда не бывала обнаженной перед мужчиной.
– Раньше ты многого не делала, и в этом нет абсолютно ничего страшного. Вот скажи, что изменилось во мне в тот момент, когда я снял одежду? Ведь я точно такой же, каким был раньше, верно?
– Но я чувствую себя… очень раздетой.
Николас хмыкнул и проговорил:
– Джорджия, расслабься. Я тебя не съем, я просто хочу поговорить с тобой.
– О чем?
– Начнем с того, что я плохо себе представляю, что могла рассказать тебе миссис Провост о супружеской жизни. Может, ты раскроешь мне эту тайну?
– Я уже все рассказала. Она говорила, что обязанность жены – уступать мужу, когда он только пожелает.
– Она не вдавалась в подробности?
– Вообще-то нет. Правда, она сказала, что будет больно, но такова участь женщины – терпеть боль и не жаловаться. И еще сказала, что я должна закрыть глаза и молиться.
– Звучит просто ужасно… Интересно, следовала ли она своему собственному совету?
