– О боже… – Николас сокрушенно покачал головой и, поднявшись с кресла, прошелся по комнате. – Знаешь, что, дорогая… Если мы хотим во всем этом разобраться, нам не стоит деликатничать. – Он пристально посмотрел на жену. – Однажды ты видела меня раздетым. Может, были и другие случаи, о которых мне неизвестно. Но я прекрасно помню выражение твоего лица. По какой-то причине ты пришла к весьма странному и непонятному для меня заключению, решив, что я… что у меня… – Лицо Николаса перекосилось от едва сдерживаемого смеха, и он на секунду отвернулся. Взяв себя в руки, снова повернулся к жене. – Ты почему-то решила, что у меня с этим проблемы, – продолжал он, стараясь сохранять хотя бы относительно серьезный вид. – Так вот, если применить логику к совершенно абсурдной ситуации, то единственное, что мне приходит в голову… Тебя, очевидно, смущают размеры, не так ли?
Джорджия утвердительно кивнула; ей ужасно хотелось немедленно провалиться сквозь землю. А Николас вновь заговорил:
– А теперь, продолжая эту логическую цепочку, я бы предположил… Тебе вероятно, кажется, что я излишне щедро одарен и поэтому…
– Слишком щедро одарен? – перебила Джорджия. Она смотрела на него словно на безумца.
– Значит, не слишком? Господи, я был уверен, что дело в этом. Милая, прошу тебя, будь откровенна со мной, чтобы нам не пришлось играть в загадки всю ночь.
– Все как раз наоборот, – пробормотала Джорджия. – Я думала, что ты не можешь.
Теперь уже Николас уставился на жену как на безумную.
– Я?.. Не могу?.. Ты что, серьезно?
– Николас, прошу тебя, не могли бы мы не…
– Джорджия, извини за вопрос, но… Ведь ты видела Багги, когда он не был в состоянии возбуждения, не так ли?
– Да, видела, – ответила она, разглядывая ковер. – Вот поэтому я и решила, что ты не способен.
Николас вздохнул и вновь опустился в кресло.
– Что ж, понятно. По крайней мере, мне кажется, что я понимаю. Хотя разговор настолько специфический, что ни в чем нельзя быть уверенным.
– Тогда давай прекратим его.
– Хорошо, Джорджия, давай прекратим. Но будь я проклят, если и дальше позволю Багги Уэллсу стоять между нами. Я люблю тебя, и ты это знаешь, поэтому…
– А я люблю тебя, Николас.
– Прекрасно, дорогая. Тогда давай займемся тем, чем должно заниматься супругам. Я ждал несколько месяцев, милая, и это вынужденное воздержание меня просто убивало.
– Ты… ты говоришь о том, что хочешь заявить о своих супружеских правах? – пробормотала Джорджия, тщетно стараясь унять бешено забившееся сердце.
– Ну, я бы назвал это иначе. Но мне действительно хотелось бы заняться с тобой любовью.
Джорджия молча кивнула. Кивнула, не поднимая глаз.
– Похоже, ты не слишком воодушевилась, дорогая. Но в чем проблема? Надеюсь, это не связано с Багги.
– Ох, Николас, разве ты не понимаешь, что я понятия не имею о том, как вести себя в подобных обстоятельствах! – В глазах Джорджии заблестели слезы. – Я люблю тебя, действительно люблю, и я уверена, что ты не станешь закрывать мне рот ладонью и не будешь силой заставлять меня раздвигать ноги. Но я не знаю, смогу ли вытерпеть, когда ты начнешь терзать меня.
В мгновение ока Николас пересек комнату и, взяв в ладони лицо жены, заглянул ей в глаза.
– Джорджия, Джорджия, о чем ты?.. – пробормотал он.
– Все дело в том, что я боюсь. – По щекам ее заструились слезы. – Но я не откажу тебе, Николас, и постараюсь быть смелой.
– Милая, ты хочешь сказать, что… Все это Багги проделывал с тобой?
Джорджия посмотрела на него в замешательстве. «А может, я снова неправильно истолковала его намерения?» – промелькнуло у нее.
– Да, конечно, – ответила она.
– Конечно? И тем не менее ты его любила?
– Разумеется, я его не любила. Я даже не испытывала к нему ненависти. Я вообще ничего не чувствовала.
Николас отвел глаза и в некоторой растерянности пробормотал:
– А мне казалось…
– Николас, я думала, ты понимаешь, что моя жизнь с ним была ужасной. Но в этом не было его вины – Багги был таким, каким был, и другим он просто не мог быть.
– Я думаю, нам стоит поговорить. – Николас усадил жену на кушетку. – Похоже, до сих пор я все понимал абсолютно превратно. Все это время я думал, что ты до сих пор влюблена в своего фермера, с которым жила хоть и в бедности, но в супружеском блаженстве.
– Единственная правда в этих словах – это то, что мы были бедны. Багги был маленьким, толстым и глупым. И, разумеется, ни о каком супружеском блаженстве не могло быть и речи.
– Тогда зачем же ты вышла за него? Прошу тебя, Джорджия, объясни. Мне необходимо это понять. Ведь я с самого начала многое неверно понял, поэтому и вел себя неправильно. Да ты и сама мучилась из-за некоторых своих неверных представлений. Так что давай выясним правду и покончим с этим. Начнем с самого начала. Почему ты вышла за него замуж?
– Что ж, если ты действительно хочешь это знать… – Она всхлипнула. – У меня просто не было выбора, потому что миссис Провост…
– Жена викария?
