От неожиданности и восторга атлан едва не подавился кляпом — и пропустил момент, когда вконец рассвирепевший обезьян метнул в голема новый пучок оранжевых лучей — но на этот раз из ладоней. Точно копья, они ударили в грудь Великана — и срикошетили в землю, мгновенно задымившуюся. Новую порцию копий постигла та же участь, только из лысой площадки на этот раз вырвался огонь и поструился к лесу. Еще один заряд — с тем же эффектом… Но когда Анчар было решил, что гориллу нечего больше противопоставить, тот молнией метнулся к нему, выломал столб из земли и в три скачка оказался у кипящего котла, чудом до сих пор не опрокинутого.
— Мухонго есть — придти сила! — обезьян сорвал угощение с шампура, обернулся к котлу… И в то же мгновение Велик в невероятном броске налетел на него всем телом. Противники грохнулись на землю[7], сцепились и покатились. Анчар, как ненужная игрушка, кувырком отправился в пылающие кусты.
Несколько аборигенов налетели на него в тот же миг, вытащили из огня и принялись торопливо развязывать путы на руках и ногах, подтверждая старинную аксиому о том, что успех действия, требующего развитой мелкой моторики, обратно пропорционален количеству участников. Отталкивая друг друга и громко выкликая то ли заклинания, то ли свои имена, они тянули, ковыряли, резали и даже грызли веревки, получасом ранее затянутые ими же с таким старанием. Но даже вопли его освободителей не могли заглушить крики и плач людей — и треск сухого дерева, пожираемого огнем.
Не переставая намекать протяжным мычанием, что неплохо было бы вытащить кляп, чародей извернулся, поднял голову, и в свете разгорающегося пожара в джунглях увидел последнюю минуту схватки.
Более успешный в ближнем бою, Мухонго подрос метра на полтора, оседлал противника и настойчиво его душил. Тот так же настойчиво отказывался быть задушенным и пытался сбросить с себя горилла. Но горилл, вцепившись в колени Велика ступнями как руками, сбрасываться не собирался. Ситуация зашла в пат. Похоже, это заметили и узамбарцы: руки, еще полминуты назад так настойчиво распутывавшие узлы, куда-то подевались — то ли на перерыв, то ли в ожидании развития событий.
Мухонго с оглушительным рыком сдавил шею Велика, решил, что враг не душится потому, что силы мало, и выбросил руку вбок. Из земли вырвался столб с Оламайд и повис. Новый жест — резное дерево рассыпалось в пыль. Следующее движение — и торговка с вытаращенными от ужаса глазами полетела к котлу. Анчар замычал, забился, пытаясь вскочить, но лишь снова затягивая ослабшие было узлы… Велик думал быстрее. Отчаянным хуком он заставил горилла покачнуться — и в следующую долю секунды ловким пинком отправил его к котлу. Спина людоеда ударила в медный бок, посудина перевернулась, голем вскочил, хватая на лету Оламайд одной рукой и прижимая к земле другой исполинского обезьяна. Масло разлилось, вспыхнуло, поджигая грубую шерсть, горилл взревел от боли — будто гром прогремел…
И в ту же секунду с неба обрушился ливень.
В пару мгновений он потушил костры и пожары, наполнил все ямы и трещины, смешал с грязью сначала пепел и пыль, а потом и аборигенов с Анчаром, но даже закончив эти дела он всё лил, лил, и лил… Раскаты грома грохотали над головами, потоки воды и грязи с ревом неслись к низинам — а вспышки молний высвечивали восторженные лица аборигенов, обращенные к поляне, похожей теперь больше на озеро:
— Каменный Человек победил Мухонго!..
— …я на этом козу выиграл!
— …а я проиграл…
— Дождь — это слезы Мухонго!..
— …а вот нечего было!
— Мухонго стыдно!..
— …скорее, луку много съел!
— Уходи в свою Мангангедолу, Мухонго!..
— …на что ты теперь нужен?
— Мухонго жадный, Мухонго не давал машукани дождя!..
— …бесплатно!
— А Каменный Человек дал машукани дождь!..
— …бесплатно!
— Спасибо Каменному Человеку!
— …а точно бесплатно?
— Да умножатся стада небесных коз Каменного Человека — нового бога машукани!
Ливень кончился, и аборигены суетились на деревенской площади, раскладывая костры, настраивая барабаны, выдувая воду из дудок и таща на заклание сопротивлявшееся угощение: праздник дождя должен был хотя бы завершиться по плану.
