Как ни странно, прибор отозвался почти привычно — и почти с первого прикосновения и мыслеимпульса.
Лиловый свет… сонное жужжание, больше теперь похожее на зудение тучи комаров где-нибудь на болоте…
Синий свет… неровный гул — словно далекий камнепад…
Голубой свет… перезвон разбивающегося стекла…
Зеленый свет… Шорох сминаемой бумаги…
Желтый…
И вдруг перед изумленным взором волшебника — на фоне ведра — появилось эфемерное изображение человеческой головы, обрисованное тонкими желтыми линиями. Нос, зажмуренные глаза, стиснутые испуганно губы, серьга в ухе…
Анчар сменил фокус, корзина вспыхнула оранжевым — и картина лазером по ведру изменилась моментально, почти складываясь в новый куплет старой детской песенки про оранжевое солнце и оранжевого верблюда: оранжевый череп, оранжевые зубы, оранжевый позвоночник на веселом оранжевом заднем плане, и снова серьга — хоть теперь и без уха…
Исследовательская лихорадка, моментально вспыхнувшая в душе чародея не хуже любого паразитного напряжения, заставила его забыть, ради чего все затевалось, и сдвинуть спектр еще на один уровень.
Последний.
Хотя он уже даже не догадывался — знал,
— Есть?.. — срывающимся от волнения голосом вопросил Делмар, и Анчар кивнул, слишком взволнованный, чтобы говорить.
Волшебник приподнял изуродованный — или модифицированный, как посмотреть — генератор эхосигналов типа «корзина раскуроченная», выудил из-под ведра камидию и, не поворачивая головы к радостно подпрыгивающему за его спиной узамбарцу, протянул руку:
— Следующая.
Парнишка сунул в раскрытую ладонь второго моллюска.
Полминуты — и волшебник покачал головой:
— Эта пустая.
— Ну и что, хорошо, что пустая! Разбивать все равно жалко! — расплылся в щербатой улыбке клиент.
— Угу, — атлан смахнул с потного лица черные пряди волос и снова заговорил — все еще не оборачиваясь: — Теперь незаметно пометь как-нибудь одну, запомни, какую, но мне не говори. И давай снова.
— Будет сделано, бвана белый шаман, — пропел Делмар, и спустя минуту в протянутую руку волшебника легла раковина с нарисованным кетчупом крестиком.
— Мальчик!.. — прорычал атлан. — Я сказал — незаметно пометь! Чтобы я не знал!
— Я и пометил незаметно… — сконфуженно пробормотал парень. — Одну. А одну — заметно. Вы же не говорили, чтобы я пометил незаметно обе… Если обе пометить незаметно, так ведь пометку можно и не заметить…
— Дитя природы… — прорычал атлан, но сердиться больше не смог, потому что исследовательская душа его, окрыленная неожиданным успехом, готова была петь и приплясывать не хуже Делмара.
Еще через минуту волшебник уверенно ткнул пальцем в непомеченную камидию:
— Эта с жемчужиной.
— Точно!!!
— Давай еще раз! Стирай свои… незаметные метки…
Но и еще один раз, и еще другой и еще третий безошибочно указывали на раковину с сокровищем внутри.
— Бвана белый шаман? Можно
— Можно, — кивнул атан.
«Только не я» успело сорваться с губ мальчика первым.
Маг одарил клиента кислым взглядом, поморщился, отыскал нож в куче подарков, усилиями Делмара снова занявших поставленный на ноги стол, и осторожно попытался вставить лезвие между створками камидии.
Раздался легкий хруст — словно раздавили яичную скорлупу — и в ладони Анчара оказалась многоцветная горка осколков. А напряженную, испуганную тишину заполнила нежная проникновенная мелодия — словно Лазурный Пастух Вечер выманивал своей дудочкой русалок из океанских глубин: посидеть с ним на прибрежных камнях, проводить закат и подумать о бескрайнем.
Люди растерянно переглянулись, ощущая, как тихая радость и умиротворение зарождаются и медленно расцветают в их сердцах. Чувствуя, как с каждой прошедшей секундой беспокойство, страхи и обиды вымываются из их душ, словно прозрачным хрустальным ручьем, они дышали свободнее — и невольно улыбались. В глазах Делмара блеснули слезы — печаль то ли о беспутном отце, то ли о погибшей красоте…
Дверь хижины скрипнула вдруг, разрушая невесомое чудо, и отворилась.
Парнишка опомнился, спохватился, схватил уцелевшую камидию, другой рукой сгреб с ладони волшебника жемчужину и бросился к выходу, едва не сбивая с ног нового посетителя.
— Да благословит вас Большой Полуденный Жираф!..
— Что это было? — опасливо оглянувшись по сторонам, не несется ли на него еще кто или что-нибудь — в жилище мага-экспериментатора и не такое можно иногда встретить — Мокеле Мбембе отлепил себя от стены и недоуменно приподнял брови.
— Клиент, — вложив в ответ столько ехидства, сколько у него обычно хватало на три года и еще неделю, ответил атлан.
— А я вижу, ты преуспеваешь! — хитро прищурился завкафедры, окинув взглядом заваленный трофеями стол, и потянул носом. — И поесть приготовить успел… Рыбка… М-м-м-м… с корочкой… Ты просто волшебник! А я как раз пообедал… целый час назад. Можно бы уже и подкрепиться перед ужином. Если ты понимаешь мой намек.
