И был неправ. Кокодло не шел — он бежал, как не бегал с тех пор, когда тридцать лет назад жертвенный лев вырвался из клетки в двух метрах от него. И точно так же умудрялся орать на ходу.
Тридцать лет назад лев, оглушенный воплями, забрался обратно в клетку и закрыл уши лапами, решив, что лучше мгновенная смерть от ножа жреца, чем долгие муки от его ора.
— …да отсохнут твои руки и прирастут к заднице!!!..
Сейчас же Просветленная даже не шелохнулась, сосредоточенно вперившись невидящим мутным взглядом в свою добычу. И лицо ее было не безмятежно улыбающимся, как минуту назад, но перекошенным, будто сведенным судорогой от крайнего напряжения.
— … Да чтоб ты жрал до конца жизни один яичный порошок и запивал воловьей мочой!!! Чтоб тебя… — обогнув вола и бесхозный полуразваленный воз[59], Кокодло остановился, словно налетел на стену. Взор его, горящий человекоубийственным огнем, обежал представшую картину — и вспыхнул в три раза яростнее: — Чтоб тебя!!!.. Ты задерживаешь обоз! Убирайтесь! Убирайтесь отсюда все! Узэмик! Гони отсюда эту скотину!
— Верховная жрица — не скотина! — выступил на защиту патронессы чародей.
Старуха затряслась, пленники шевельнулись, руки их соприкоснулись…
— Я вола имел в виду, — фыркнул Кокодло — не слишком убедительно.
Просветленная, забыв на мгновение про засланцев, побагровела от гнева, руки ее дернулись, а пальцы скрючились, словно устремляясь к чьему-то горлу[60].
Между захваченными послушниками проскочила крошечная искра, они слабо двинулись, опускаясь на пару сантиметров — и Старуха вздрогнула и покачнулась. Из-за зубов ее вырвался сдавленный рык, и Узэмик, шестым чувством и пятой точкой почуяв, кому он предназначался, вступил в бой.
— Просветленная только что схватила двух изменников, о Верховный. И сразу после того, как…
— Если схватила — так пускай убирает отсюда[61]!
— Возьмется поудобнее — и всех уберет, — многозначительно огрызнулся жрец.
— Если не надорвется, — ядовито оскалил зубы Кокодло. — И вообще, какое право она имела нападать на послушников без разрешения Совета Наставников — и моего? Она здесь — никто! Приживалка! Это мой храм!
Взгляд жрицы на мгновение сфокусировался, ожег Верховного — и тот схватился за задымившееся плечо балахона, взвизгнув от боли. Но секундное удовлетворение стоило ей дорого: тела пленников вспыхнули золотым — точно молния ударила, озаряя на несколько секунд половину площади — и словно гром загрохотал с ясного неба: гулкие раскаты загремели, эхом отдаваясь между древних стен.
И крик.
Отчаянный, не то женский, не то детский.
— Пусти-и-и-и-и!!!..
Из полумрака выскочил мальчишка лет четырнадцати, обогнул вола и накинулся на жрицу:
— Пусти их!!!
Легкий жест Узэмика — и невидимый кулак ударил подростка в грудь, отшвыривая под телегу.
— Пусти их!!! — и полутьма исторгла из себя женщину с цветастым платком на голове, задыхающуюся от быстрого бега.
Ее старший жрец ударил об колесо с особым удовольствием.
— Пусти! — гром раскатился совсем близко — и точно молния ударила в мостовую: вол отлетел в одну сторону, воз в другую, мешки брызнули веером, будто пустые кошельки — и на том месте, где только что стоял почти груженый воз, возник голем.
Узэмик вскинул руки, быстро забормотал заклинание — но Каменный Великан бережно сгреб его в кулак размером с корзину для сборки арбузов, посмотрел задумчиво вдаль… и бросил. Удаляющийся крик оборвался далеким бульком. Велик удовлетворенно кивнул: координаты бассейна, расстояние, высота стены, угол и ускорение были рассчитаны верно.
Просветленная издала утробный рык, повернулась к новому противнику — и оба мага, оставшись без ее внимания, рухнули наземь. Глаза жрицы загорелись яростным алым, зубы — острые! — оскалились в гримасе ненависти — и камни под ногами Великана стали плавиться, превращаясь в тошнотворно-зеленую склизкую массу.
— Беги! — силясь подняться — и падая, прохрипел оглушенный Анчар. — Это… тебе опасно!.. Беги! Приказ!
Голем торжественно кивнул, шагнул вперед… сгреб Старуху в кулак и отправил по накатанной траектории охладиться.
— Кабуча! — расхохотался Агафон, почти безуспешно силясь оторвать себя от мостовой. — Не надо вырывать… крокодилу… зубы! Возьми его… за хвост… и…
— Стража! Стража! Ко мне!!! — Кокодло, отбежав на безопасное расстояние, решил напомнить о себе — и не только подозреваемым в измене. — Взять предателей!!!
Крик его подхватили голоса жрецов и послушников-возчиков, нервно переминавшихся рядом со своими телегами, желая одновременно и разглядеть, что происходит, и опасаясь оставить порученный пост.
— Стража!!! Сюда!!!
Из темноты от ворот донесся топот десятков подкованных сапог и лязг оружия.
— Надо убираться! — спохватился Агафон, попытался встать — и снова в изнеможении рухнул на колени, мыча от боли и досады: падение ничком с высоты в два метра бодрости еще никому не добавляло.
— Куда? — спросил Великан.
— В портал, к храму! — мотнул головой Агафон за неимением свободных конечностей для махания — и снова растянулся на камнях, потеряв ориентацию.
