Беррио начал искать крупные индейские поселения в радиусе шестидесяти лиг (около 180 миль) от своего лагеря. В каждой области на своем долгом пути он обнаруживал золото, поступавшее, как говорили индейцы, с «дальней стороны гор», и по их рассказам выходило, что запасы этого металла фактически неиссякаемы. «Я немедленно отправляюсь в Гвиану, — писал Беррио, — и если слухи правдивы хотя бы в двадцатой своей части, она должна оказаться богаче Перу»‹‹465››. Увы, он не исследовал даже долину Карони, поскольку его люди продолжали умирать и ему пришлось отплыть на остров Тринидад в сентябре 1591 года, а затем и далее, на остров Маргарита, за очередным подкреплением.
Мы узнаем из романтических воспоминаний, составленных новым конкистадором, Доминго де Ибаргойеном-и-Вера, добродушным великаном и преданным сторонником Беррио, что «многие капитаны со многими людьми, лошадьми и стадами канули без вести, путаясь отыскать дорогу в эти новые провинции… Они бессильны были найти путь из-за гор, высоких и остроконечных вершин и из-за широких рек, кои можно было бы назвать озерами сладкой воды, каковые так или иначе их окружают». Ибаргойен к тому времени уже успел основать Сан-Хосе-де-Орунья, новый город на острове Тринидад. Он был талантливым оратором, способным убедить почти кого угодно присоединиться к нему, и делал это с таким блеском, что к нему приходили люди из Каракаса, Боготы и даже из Испании.
В итоге, по рассказу Ибаргойена, в 1593 году Беррио (и Господь)
