Следуя от дома к дому, они окликали детей… распевали молитвы, возвращались к храму… Святые отцы проповедовали христианское вероучение до тех пор, пока не наступал час мессы. Потом они расспрашивали детей, чтобы узнать, насколько те усвоили знания. После нескольких лет ежедневного посещения занятий ученикам разрешалось покинуть школу. Мальчики отправлялись трудиться в поля вместе со своими отцами, а девочки принимались помогать матерям в «женских» делах. Родителей могли попросить не забывать о догматах веры и молиться с детьми по вечерам… Взрослых индейцев в школах учили хоровому пению и музыке. Святые отцы обучали их играть на флейтах, органе, скрипках и даже флажолетах‹‹395››. Индейцы овладевали всеми этими инструментами с поразительным совершенством‹‹396››.
Некоторые энкомьендеро возмущались этим напором францисканцев: мол, своими стараниями монахи отвлекают от повседневного труда на полях и плантациях. Но другие, например Маркос де Айяла, всецело поддерживали повальную христианизацию. (Айяла воевал в Италии против турок, бывал в Венгрии и в Вене, а также был главным управителем Эль-Мосо Монтехо на протяжении большей части завоевания.) Ему принадлежала энкомьенда за пределами Вальядолида, и он щедро финансировал индейскую школу в своих владениях и сам проповедовал касикам. Кроме того, он первым стал выращивать на Юкатане шелковицу‹‹397››.
В 1549 году, преодолев некоторое сопротивление конкистадоров вроде Эрнана Санчеса дель Кастильо и Франсиско Лопеса, передовые францисканцы, те же братья Лоренсо де Бьенвенида и Луис де Вильяльпандо, сочли, что городским советам, состоявшим исключительно из испанцев, нужно предоставить право голоса в решении местных вопросов. В результате под угрозой оказалось даже положение «исходных» завоевателей Монтехо, которые владели землями, но не считались горожанами. Некий Франсиско Веласкес захватил их энкомьенды в Табаско. Аделантадо Монтехо поспешил туда из Мериды, а его старый соратник Иньиго Ньето пленил Веласкеса и посадил того в тюрьму Кампече вместе с другим советником Алонсо Вайоном. Монтехо потребовал ключи от сундуков с королевской казной, но Веласкес отказался их отдать. Тогда Монтехо взломал сундуки, забрал свои доходы и бумаги и вернулся обратно в Мериду.
Веласкес продолжал протестовать, и его поддержал верховный суд, члены которого были полны решимости заставить Монтехо отказаться от энкомьенд в Табаско. Судьи вообще не слишком потакали конкистадорам, и теперь они поручили Франсиско де Угальде изъять все владения Монтехо. Изучив документы, в которых дотошно оговаривались возможные последствия конфликта, Монтехо сдались. Аделантадо даже пришлось расстаться со своей энкомьендой на Мани, которую он надеялся превратить в наследственное поместье. Доктор Блас Кота, португальский стряпчий и знаток канонического права, в феврале 1549 года получил задание проверить деятельность старшего Монтехо.
Кота прежде подвизался в помощниках Алонсо Мальдонадо, когда тот исполнял обязанности губернатора Гватемалы после смерти Педро де Альварадо, и его полномочия на Юкатане действовали с момента начала проверки (13 мая). Кота отстранил от дел самого аделантадо, а также его сына и племянника (Эль-Мосо и Эль-Собрино)‹‹398››, а его отчет был обнародован в конце июня 1549 года. Документ отослали в Испанию, но, пускай для вступления «приговора» в силу требовалось время, власть семейства Монтехо в колонии была поколеблена — и уже не имело значения, что фра Николас де Абалате вернулся из Испании с сообщением о том, что вся территория Юкатана передана в управление верховного суда Новой Испании.
