Узнав, что проверка завершена, вице-король Новой Испании Мендоса назначил Гаспара Суареса де-Авилу (убежденного «монтехисту», то есть сторонника Монтехо) на должность alcalde mayor Юкатана, а Алонсо де Манрике получил аналогичный пост в Табаско. Суарес фактически действовал как губернатор колонии с соответствующими полномочиями. Ему следовало провести полную инспекцию провинции и запретить принудительный труд, но при этом он сумел добиться разрешения на работу индейцев в церквях и монастырях. Рабовладение категорически возбранялось. Тем индейцам, кто работал, теоретически полагалось жалованье. Какие-либо новые завоевательные походы (entradas) отныне не допускались. Приоритетом признавалось обращение индейцев в христианскую веру. Суарес де Авила прибыл на Юкатан в апреле 1551 года, а Манрике вступил в должность в Табаско почти одновременно с ним‹‹399››. К этой дате верховный суд Гватемалы (во главе с Лопесом де Серрато) вернул себе полную ответственность за Юкатан и Табаско, но вскоре эту ответственность вновь передали суду Новой Испании.
В марте 1551 года аделантадо Монтехо отплыл в Испанию, рассчитывая добиться компенсации за свое внезапное увольнение; вице-король Мендоса назначил его временным капитан-генералом флотилии, которой предстояло доставить на родину увесистый груз мексиканского серебра и золота. Подобные временные назначения, к слову, являлись обычной практикой. В Гаване Монтехо встретил возвращавшийся перуанский флот под командованием Санчо де Бидмы, который теперь возглавил обе группы кораблей‹‹400››.
Новым судьей-инспектором (juez de residencia) назначили Томаса Лопеса Меделя. Он виделся еще одной, так сказать, новой метлой и симпатизировал святым отцам в их стремлении внедрить в обиход подробно прописанные правила повседневной жизни. Медель настаивал на том, чтобы запретить индейским касикам собирать людей на былых языческих капищах для совместного распевания песен. Также он хотел, чтобы индейцы проживали совместно в поселениях, а не по отдельности. Требовал, чтобы новые подданные испанской короны соблюдали комендантский час и в установленное время садились за столы для еды (последнее для испанцев всегда было важным). И полагал, что индейским вождям вполне достаточно одной жены; для майя это было радикальное нововведение, но испанцы стояли на своем, соглашаясь, впрочем, терпеть любовниц.
В июне 1551 года аделантадо Монтехо вернулся в Севилью. Оттуда он отправился в Мадрид, далее в Вальядолид, и предстал перед советом по делам Индий в Вальядолиде, готовый отстаивать свои права. Из-за зятя, судьи Мальдонадо, его внимательно выслушали и признали невиновным по большей части обвинений в самоуправстве и непомерном тщеславии. Осенью 1553 года, не успев полностью очиститься от обвинений, Монтехо умер в родной Саламанке, городе, который он оставил много лет назад, чтобы присоединиться к флоту Педрариаса[77] и начать свою замечательную карьеру в Индиях.
При всех своих недостатках Монтехо был просвещенным конкистадором. Когда он покидал Юкатан в 1550 году, на полуострове имелось в избытке даров Старого Света, таких как фиги, финики и гранаты. Также там выращивали овощи и фрукты, которые были в новинку для Америки: капусту, салат, репу, лук, фасоль и сахарный тростник, а еще виноград, апельсины и лимоны; кое-кто пытался сажать пшеницу. Монтехо привез на новооткрытый континент кокосы, овощные бананы и маммеи[78] из Вест-Индии, поощряя при этом выращивание местных культур, таких как маис, американские бобы, перец и хлопок. Испанские фермеры предпринимали попытки разводить скот и экспортировали твердую древесину (palo de tinto[79]) с Юкатана в старую и новую Кастилию. Фернандо де Бракамонте вывозил в Европу индиго, а сам аделантадо основал небольшую сахарную плантацию в Чампотоне, где, как и на большинстве сахарных мельниц, трудились чернокожие африканские рабы (в основном из Мозамбика). Индейцы продолжали прясть из юкатеского[80] хлопка, соль по-прежнему поступала с побережья Каточе, а прочие туземцы, как и раньше, добывали воск и изготавливали керамику. Хлопок, наряду с бобами какао, до сих пор использовался в качестве расчетной единицы. Испанцы воспринимали индейцев Юкатана как слуг, пахарей и ткачей. С прибытием испанцев на полуострове началось смешение народов, и доля метисов на Юкатане неуклонно возрастала как минимум с 1545 года.
