Она оглянулась. Это голос Эрвина, его знакомая фигура. Юноша бросился в воду, приближаясь к ней. Схватил ее за руку, поволок на берег. Соня мгновенно замерзла. Зубы выбивали дробь, мокрая одежда прилипла к телу, девушку сотрясала крупная дрожь.
— Ты с ума сошла, куда тебя понесло? — Эрвин тащил Соню подальше от озера, к месту, где они устроили ночлег.
— Я не знаю, я не чувствовала воды, шла, шла, как по берегу. Я хотела пить.
Эрвин сбросил с плеч мокрую рубаху, выжал ее, повесил на ветку дерева, нависшего над лапником. Соня трясущимися руками стягивала с себя футболку.
— Зря мы здесь остановились. У этого озера дурная слава. Ходят слухи, здесь пропадали люди, — Эрвин через плечо бросил Соне свою куртку. — Надень сухое.
Соня с трудом стащила мокрые джинсы, переступила через них, схватила куртку парня.
— Ничего страшного. Я в этом озере однажды с Горынычем искупалась, — Соня зарылась носом в мягкую подкладку куртки.
— Что? Ты мне не рассказывала, — голос Эрвина изменился, он обернулся к Соне. — Это плохо.
Соня почувствовала, как парень напрягся.
— Мы тогда упали в озеро, но потом выбрались на берег, — сказала Соня, чтобы успокоить Эрвина.
Но ее слова произвели обратный эффект.
— Ты побыла в воде Ледяного озера? Это очень, очень плохо!
— Что тут такого?
— Вода теперь знает тебя.
— Что за бред?
— Это озеро находится в разломе. Здесь преломляются энергетические поля, образуя вихревые воронки.
— Это просто географический разлом, впадина, в котором образовалось озеро.
— Конечно, здесь и физический разлом земли. Но, главное, энергетический. И вода — проводник этой энергии. Расскажи подробнее. Вы упали в озеро, что дальше?
— Ничего. Я потеряла сознание. Очнулась уже на берегу. Горыныч вытащил меня.
— Получается, ты могла утонуть здесь? — от возгласа Эрвина Соня невольно поёжилась.
— Что за ромашка? Могла, не могла.
— Дело в том, что теперь озеро знает тебя и считает своей добычей.
— Зачем озеру добыча? Оно что, голодное? Это просто вода, — Соня хотела разрядить обстановку.
— Ты можешь говорить что угодно, но это ты ночью пошла на глубину и даже не чувствовала ничего, — Эрвин натянул на себя выжатые брюки, а джинсы Сони развесил рядом со своей рубашкой.
— Лучше скажи, как ты проснулся? — Соня смотрела на белеющий в темноте обнаженный торс Эрвина, ей не хотелось слушать страшилки про озеро.
— Мне приснилась какая-то жуть, открыл глаза, тебя рядом нет, а потом увидел твоё очертание в воде.
— Странно всё это, — Соня плотнее закуталась в куртку Эрвина.
— Думаю, между нами тоже есть связь, — Эрвин приблизился к Соне. — Ты ведь дошла ко мне на Вершину? — Эрвин осторожно обнял девушку. — Так теплее?
— Гораздо теплее, — голос ее оттаял. — Я не доходила, я там очутилась.
— Ты самая первая волшебница в Верховии. С тобой всё время что-то происходит. Вот и озеро захотело ближе познакомиться, — Эрвин улыбнулся, его лицо оказалось совсем рядом с лицом Сони.
— А ты не дал состояться нашей встрече, — ответила девушка очень серьезно, только в глазах сверкнула смешинка.
— Кто знает, что бы получилось из нее? — Эрвин прикоснулся губами к губам Сони.
Минута превратилась в вечность. Казалось, всё вокруг застыло, и Соня как будто перестала дышать, перестала ощущать себя. Колени ее подкосились, и она повисла на руках Эрвина. Он бережно усадил ее на лапник и уселся рядом.
— Давай поспим еще немного, — сказал он, — только я не выпущу тебя из объятий.
— Не выпускай, — легко согласилась Соня и как будто невзначай прикоснулась губами к ямочке на его шее.
Колдовская ночь отступала, светало. Клубы тумана над водой понемногу рассеивались. Закряхтел и заворочался Горыныч, который уполз подальше в лес, всё пропустил, зато выспался как младенец. Ничто не беспокоило сейчас Соню и Эрвина. Прижавшись друг к другу, они уснули.
«Вот и всё, что нужно тебе, — прозвучал где-то на периферии сознания мотивчик популярной песенки. — Вот и всё, что нужно ему».
Соня и Эрвин решили рискнуть. После небольшого утреннего совещания они, поняв, что Горыныч выбрал направление к лесной избушке, окончательно решили взять курс на Межгорье. Там всегда было на порядок меньше осведомителей и полиции. Межгорцы по праву считались миролюбивым, законопослушным народом. У них редко случались происшествия и тем более преступления. Они проповедовали золотую середину и стремились к ней.
Борьба, выяснение отношений, высокие амбиции были несовместимы с укладом жизни равномеров. Тот, кто вступал в противоречие с их философией, обычно быстро покидал это место. Семья Идепиусов почти полностью соответствовала этим идеалам. Исключение составляла только Асанна. Ее тяга к неведомому была неистребима. Рамки равномеров казались ей тесными. Она хотела большего.
В любом деле, за которое она бралась, Асанна становилась лидером. Ей охотно отдавали бразды правления, и даже в родительском доме она считала себя главной. Мать — Лира Идепиус — не спорила с ней. Отец — Вергилий Идепиус — безмолвно подчинялся, тихо удивляясь, как в их мирном семействе мог появиться такой чертополох.
