Однако всего этого вряд ли бы удалось достичь, не будь рядом с нескладным Фрицем преданной жены. Свой самый лучший выбор в жизни Фриц сделал, женившись на Кларе Иммервар, — сама химик по образованию, эта женщина пожертвовала всем для своего мужа и была страстной поклонницей его таланта. С самого вступления в брак в 1901 году они провели вместе прекрасные годы. Сын Герман появился на свет уже в 1902 году. Он был хорошим ребенком, молчаливым, с детства привыкшим к резким запахам химической лаборатории, и поэтому Клара могла постоянно помогать Фрицу. Кто стоял за доктором Габером, когда он открыл реакцию Габера-Вейса? Кто переводил его работы с немецкого на английский? Кто был самым счастливым человеком, когда Фрицу Габеру и Карлу Бошу удалось синтезировать аммиак? Кто сопровождал его на переговорах в цехах BASF, где был изготовлен первый большой механизм высокого давления Габера? Само собой разумеется, Клара Иммервар, верная Клара, которая не раз говорила, что жена-химик испытывает величайшее счастье, когда поддерживает мужа-химика…
— Господин доктор…
Мужчина, вошедший в большой кабинет с находившимися в нем тремя генералами, был Фрицем Габером. Он шел по скрипучему паркету осторожными шагами. Его угловатое тело с большой головой раскачивалось то влево, то вправо, а взгляд, минуя генералов, был устремлен на берлинские деревья за окнами. Было начало апреля после страшной зимы 1915 года, и даже деревья Северо-Германской равнины гордились своими почками и первыми листиками, как будто бы весна может стереть все зимние раны.
— Это была моя жена. У нее была истерика, она сама не знала, что говорит…
— Господин доктор, поймите нас, это дело представляет важнейший интерес для хода наших военных действий, мы не можем ждать, когда ваша жена поправится…
Но шла Великая война, и Фриц очень скоро показал свое лицо заклятого националиста. Он считал, что химик должен быть солдатом и служить своей нации. То, что он может убить одновременно сотни врагов вместо нескольких, он считал привилегией образованного солдата. Но его жена, умолявшая его отказаться, думала иначе. Все ее мольбы были напрасны. В тот момент, когда летом 1914 года он показал Кларе на листе белой бумаги короткую формулу, Фриц потерял свою верную жену, преданно служившую ему тринадцать лет. Это было прощальным письмом, написанным не словами, а, как положено химикам, в виде формулы. Для того чтобы прочитать и понять ее, Кларе понадобилось столько же времени, сколько другим прочесть обычное «auf Wiedersehen»[21]. На листе бумаги была написана простая формула:
Доктор Габер доказал, что при меньшей концентрации смертоносного газа в течение длительного времени достигается тот же эффект, что при большей концентрации в течение короткого. И в том и в другом случае константой, отмеченной буквой «К», была смерть. Клара не могла в это поверить. Пыталась в последний раз отговорить мужа. Убеждала, что науку нельзя ставить на службу смерти, она должна служить жизни. Все было напрасно. Фриц молча повернулся к ней спиной и отнес свою формулу в генеральный штаб. Понадобился год, чтобы он со своими сотрудниками Отто Ганом и Густавом Герцем, будущими лауреатами Нобелевской премии, определил самый лучший состав смертоносного газа в первом немецком отравляющем веществе. Он выбрал хлорин, старого друга, в 1907 году едва не уничтожившего и его самого, и всю его семью. Сейчас «старого друга» нужно было науськать, чтобы он стал жестоким убийцей.
Он не хотел останавливаться. Ему не было стыдно. Он не чувствовал за собой никакой вины. Он думал, что сможет в дальнейшем и без Клары. А она? Впала в подавленное состояние, а из пропасти молчания ее не мог извлечь даже сын Герман. Поэтому Фриц Габер отослал их в Карлсруэ: чтобы не мешали и не напоминали ему постоянно о себе…
— Господин доктор, вы нас слышите?..
Мужчина, вошедший в кабинет, приблизился к большому столу перед окном и склонился над картой Западного фронта.
— Моя жена… моя Клара… Она тяжело больна…
— Господин доктор, перейдем к делу. Сегодня 19 апреля 1915 года. Полностью ли мы готовы перейти на более высокий уровень химической войны?
— Господин генерал… — Фриц Габер вздрогнул и наконец взял себя в руки, — с позиций химии мы находимся в состоянии готовности. Мы будем использовать газообразный хлор, или хлорин, известный как бертолит. Хлорин очень быстро распространяется по воздуху и приносит смерть тому, кто его вдохнет, поскольку в контакте с водой на слизистой оболочке легких образуется хлороводородная кислота.
— Хорошо, хорошо, мы не на уроке химии. Готовы ли мы со стороны военных?
— Газ в достаточных количествах произведен в цехах компании «И. Г. Фарбен», закачан в баллоны и доставлен на Западный фронт.
— Где нам лучше всего атаковать?
